Книга В постели с бандитом, страница 70 – Ая Кучер

Я не жду прощения. И не прошу. Я знаю, что он не простит. Но мне больше невыносимо носить в себе всё это.

Я чертовски устала от тайн. От паутины, которую сама же сплела, думая, что так будет лучше.

— Я до ужаса боялась, что ты сорвался, — шепчу. — Я думала, будет просто стандартная проверка. Я не думала, что твой отец… Что он возьмёт у тебя кровь для подставы.

— Но ты поняла это когда? — бросает, закуривая.

— Когда на тебя напали в том кабинете… А ты пообещал мне месть. Когда ты говорил, что отплатишь за подставу… Я уже тогда поняла. Очень быстро. Особенно когда через пару часов тебя выпустили из клиники. Я только не знала, зачемему кровь, но…

— Он подкинул её на место преступления. Там, где были замешаны разные кланы. Отец сделал так, чтобы в случае чего — в резне винили меня. Это смертный приговор.

Я ахаю. Тихо. Но внутри этот звук — крик. Настоящий. Разрывающий.

Я не верю. Не укладывается. Нет, я знаю, что этот человек — чудовище. Но чтобы так… Холодно. Просчитано. На смерть подставить собственного сына.

А я в этом помогла…

— Я испугалась тогда, — выдыхаю, облизывая пересохшие губы. Они горят от напряжения. — Ты звучал страшно. И я понимала, что не простишь. А твой отец… Он рассказал, каким ты можешь быть.

— Он не лгал, — кивает Мансур.

— И я сбежала. Спряталась. Мне было так страшно и одиноко… И я хотела… Я правда хотела сама прийти к тебе! Готова была к плате. Я думала, что лучше так. Сразу. Чем жить вечно в страхе.

— Ты упоминала это. Но не сказала, почему передумала. Блядь. Из-за…

— Из-за Демида, да. Я готова была сдаться… А потом узнала, что беременна. И всё изменилось.

Воспоминания пронзают, как иглы. Это было утро. Я стояла в крошечной туалетной комнате в дешёвой кафешкой на трассе.

Руки дрожали. Пластиковый тестовый стик торчал из моей ладони, как нож.

Две полоски.

Я смотрела на них, не моргая. Будто от этого что-то могло измениться. Я не знала, плакать или смеяться.

Это был не страх. Это было что-то большее. Ужас? Оцепенение?

Я тогда поклялась, что вытащу своего малыша. Во что бы то ни стало. Что не дам забрать. Что не отдам. Никому.

— Я поэтому и связалась с Игорем, — выдавливаю. — Мне нужны были деньги на ребёнка. А в бегах я не могла заработать нормально.

— Бля, — качает головой. — Я должен был понять ещё по твоему шраму, что ты родила.

— Какому? О. Нет. Мне действительно удаляли аппендикс. Где-то через полгода после родов. Я не… Это не шрам от беременности.

— Хм.

Мансур медленно поднимается из кресла. Я напрягаюсь. Слежу за каждым его движением. Как будто тело само переходит в режим тревоги.

Мужчина подходит к мини-бару. Спокойно открывает дверцу. Достаёт графин с водой, наливает в свой бокал. Потом — во второй.

Я улыбаюсь, а в груди всё подрагивает от этого лёгкого жеста забота. Мелочь, но очень важная для меня.

Но к моему удивлению Мансур не отдаёт второй бокал. Он усаживается на диван.

— Иди сюда, —говорит просто. Указывает подбородком. — Давай, Тамила. Пересаживайся. Сейчас.

Мурашки бегут по коже. Я вздыхаю. Тихо. Почти неслышно. И подчиняюсь.

Сорить сейчас бессмысленно. Мансур не в том состоянии, где мои слова что-то изменят.

Я поднимаюсь, переступаю через край ковра и пересаживаюсь к нему на диван.

Медленно, почти осторожно. Как будто боюсь потревожить невидимую грань между нами.