Онлайн книга «В постели с бандитом»
|
Я вцепляюсь сильнее. Под пальцами ощущаю жёсткую ткань, тепло его тела. Оно не даёт мне надежды — оно даёт боль. — Пожалуйста… Прошу… Умоляю… Мансур, не забирай моего сына… Я поднимаю взгляд, сквозь пелену, сквозь слёзы, сквозь всё, что затуманивает разум — смотрю ему в лицо. Прошу глазами. Прошу остатками души. Ищу там что-то человеческое. Хоть каплю. Хоть тень. Я не переживу, если он отнимет моего малыша. Каждая мышца судорожно сжимается, бьётся, дрожит. Под рёбрами что-то рвётся. Я не могу вдохнуть. Не могу выдохнуть. Только какие-то уродливые, рваные звуки, что вылетают из моего горла. Похожие на хрип, на вой, на бред. Истерика душит. Настоящая. Животная. Колени предательски подкашиваются. Мышцы слабеют, как будто кто-то нажал на выключатель. Я немею. Буквально. Пальцы, губы, мысли. Всё отказывается работать. Речь срывается на полуслове. Губы ещё что-то шепчут — но я не слышу. Слов нет. Только паника. Паника и тьма. Я оседаю. Скольжу вниз, и вся жизнь уходит из тела. — Блядь! — рявкает Мансур. И резко перехватывает меня. Жарко. Жёстко. Железно. Руки Мансура врезаются в мою талию, как кандалы. Мужчина подхватывает меня, будто я пёрышко, срывает с пола и прижимает к себе. Плотно. Грубо. Без сантиментов. Я вжимаюсь в него. Пальцы стискивают его рубашку, ногти впиваются сквозь ткань. Я дрожу, вся сотрясаюсь от рыданий. Как будто меня лихорадит. Как будто меня ломает. Слёзы текут по его груди. Солёные, мокрые, горячие. Я ничего не вижу. Только чувствую. — Пожалуйста… — шепчу сквозь всхлипы. — Не забирай… Это не просьба. Это крик души, сорванный в шёпот. — Тамила, бляха, — шипит он мне в волосы. — Ты слышишь меня? — Пожалуйста. — Не заберу я его. Твою мать. Посмотри на меня. Он держит меня одной рукой. Уверенно. Легко. Вторая его ладонь касается моего подбородка. Пугающе нежно. Пальцы касаются кожи — и у меня перехватывает дыхание. Тепло. Шершавость подушечек. Медленное, чуть надавливающее движение вверх, заставляющее поднять лицо. Я не хочу. Я не могу. Вся сжимаюсь. Но Мансур давит. Я подчиняюсь. Поднимаю взгляд. И вижу глаза. Чёрные. Глубокие. Не моргают. В них всё ещё пульсирует ярость. Но под ней… Что-то другое. Новое. — Я не отбираю у тебя сына, — чеканит он. — Ты слышишь меня? — Нет? — срывается с губ. — Ты сказал… — Я не договорил, сука. Пацан поедет вместе с нами. Домой. А там уже будем разбираться со всем. — Зачем? Не надо… Он… — Та. Ми. Ла. Мансур произносит по слогам, нависает надо мной. Взгляд жжёт, как плетью по сердцу. Но руки остаются мягкими И эта контрастность — пугает больше, чем если бы он заорал, ударил, вытолкал. Я не понимаю. Мозг не успевает принять, переварить, поверить. Мансур усаживает меня на табурет. Я оседаю безвольной куклой. А мужчина опускается на корточки передо мной. Заглядывает в мои глаза. И в его взгляде больше нет холода или ненависти. Нет тех колючек, что кололи меня всю дорогу. Сейчас он смотрит иначе. Словно сдерживает себя. — Если он мой сын, — цедит Мансур. — То он здесь неостанется. — Но… — Хватит, блядь, перебивать. Я не оставлю его в сраной убитой квартире. А тем более без защиты. Если он не мой сын — всё равно поедет. — Зачем? — Потому что я сейчас не намерен тебя отпускать. А держать тебя без сына — хуйня собачья. Я так не поступлю. Но первым делом мне нужно во всём разобраться. |