Книга В постели с бандитом, страница 79 – Ая Кучер

— Моя, — рычит он прямо в губы, сминая их в поцелуе. — Моя, слышишь?

— Твоя, выдыхаю я, и губы дрожат.

Мансур целует — жадно, с напором, с голодом. Будто хочет проникнуть внутрь. Забрать всё. Забрать меня.

Я отвечаю, тону в этом поцелуе, в его запахе, в жаре между нашими телами.

Он ускоряется. Дышит чаще. А я хнычу, не в силах больше держать себя в руках.

Меня трясёт. Я срываюсь от наслаждения. От нестерпимого желания отпустить, отдаться, взорваться.

Мансур ускоряется. Его движения становятся быстрее, резче, глубже. Он будто вбивается в меня с каждой секундой сильнее.

Внутри — пожар. Волна за волной. Жар, что срывает дыхание. Каждое его движение выбивает почву из-под ног.

Я хнычу ему в губы, всхлипываю, цепляюсь пальцами за его шею, будто только так могу удержаться на грани.

Меня трясёт. Мелкой дрожью. И с каждым его толчком всё становится ближе. Острее. Неизбежней.

— Кончи для меня, Тамила, — рычит он. — Давай, милая.

И я не выдерживаю. Оргазм накрывает внезапно. Мощно. Без пощады. Тело выгибается в дугу, мышцы сжимаются, как будто ломаются изнутри.

Всё внутри разрывается — волной, ударом, жаром. Меня трясёт. Я не чувствую ничего, кроме света и огня.

Эйфория обрушивается шквалом. Я теряюсь, утопаю, растворяюсь в наслаждении.

Мансур кончает следом. Я чувствую, как он напрягается. Как замирает внутри.

А потом — как его семя разливается внутри, обжигая.

— Моя, — шепчет он, прикусывая мою губу. — Никогда не отпущу тебя.

И я не хочу, чтобы отпускал.

Мансур

— Пап! — раздаётся крик сына. — А мама тяжести таскает!

Демид летит ко мне навстречу по площади, недовольно хмурится. Щёки горят от праведного возмущения.

Удивляюсь тому, как вырос сын. Только недавно кубики слюнявил, а уже — пацан совсем.

Семь лет. Уже серьёзный. Упёртый, как я. Глаза у него мои. Холодные, прищуренные. Но в них — её тепло. Её свет. Её смех.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Невольно. Потому что невозможно не улыбнуться, когда он рядом.

— Да ты что? — хмыкаю. — И ты позволил?

— Я запретил! — он пыхтит, сжимает кулаки. — А она не послушала! Скажи ей, что девочки тяжёлое не носят!

— Обязательно скажу, — киваю.

Потому что нехуй моей жене таскать всё лишнее. Потому что она не должна ни к чему прикасаться, кроме кистей, книги и моего плеча.

Нахуя тогда с ней охрана ходит, если бутылку воды донести не могут? Я зря их на ринге разъебываю?

У меня внутри уже всё гремит. Выискиваю взглядом Тамилу. Она идёт рядом с охраной.

Девушка приближается, смеётся звонко, качая головой, как будто ничего серьёзного сейчас не произошло.

Светлые волосы разлетаются по плечам, касаются скул, щёк, плеч. Ловлю себя на мысли, что даже ветер её целует бережнее, чем можно.

Совсем не изменилась. Нет. Пизжу. Изменилась. Стала ещё красивее.

Ещё желаннее. Ещё опаснее для моего самоконтроля.

Я смотрю на неё — и внутри поднимается то самое: как будто кто-то оголил провода под кожей.

Хочу её. До бессилия. До злости. До зависимости.

— Это просто тубус! — смеётся она. — И я уже отдала. Вот, никаких доказательств.

— А я видел! — подскакивает Демид. — Я всё видел, пап!

— Конечно видел, — рычу, опуская взгляд на сына. — Будем маму наказывать. Придумал как?

— Пап, ты что?! Так нельзя.

Выпрямляется, как в строю. Поджимает губы. Горбится. Встаёт перед ней, будто грудью готов встать.