Книга В постели с бандитом, страница 76 – Ая Кучер

И внутри становится тепло. До мурашек. До щемоты. До того самого странного восторга, когда на тебя не просто смотрят — а видят.

Когда сын засыпает, мы выходим из детской. Одной из. Потому что вещей столько, что они не влезли бы в одну комнату.

Но я не могу и не хочу жаловаться. Потому что в этом доме есть нечто, от чего мне хочется плакать.

Целая комната — только для меня. Настоящая мастерская. Светлая, просторная. Там мольберт. Шкафы с красками. Белые стены, на которые можно лепить эскиз

Это не просто комната. Это жест. Поступок. Обещание.

И, возможно, я никогда не скажу этого вслух. Но внутри меня разрастается ощущение, которое я не могу заглушить.

Мы спускаемся в гостиную. Мансур первым устраивается на диване — вольно, как всегда, с этим своим ленивым хищным видом.

А потом протягивает руку и тянет меня к себе. Я устраиваюсь сверху на нём, колени по обе стороны от его бёдер.

И чувствую, как его руки сразу забираются под подол моего сарафана.

— Что ты делаешь? — хмыкаю я. — Люди…

— Ты прекрасно знаешь, что никто сюда не войдёт, — отрезает он, глядя в упор. — Без моего разрешения.

— Ну всё равно… Демид…

— Он спит. В чём дело, Тамила? Не хочешь со мной трахаться?

— Не знаю как.

Признание падает между нами тяжёлым камнем. Я отвожу взгляд. Щёки горят. Сердце колотится, как у пойманной птицы.

Я не знаю, почему это так сложно. Но это правда. Я не знаю.

— Забыла как? — Мансур усмехается. Я чувствую, как мышцы подо мной напрягаются. — Я могу рассказать. Берёшь член…

— Мансур! Я не это имела в виду.

— Я знаю. Но пояснений, кажется, не дождусь.

Щёки пылают. Становится жарко. Так стыдно, будто я стою на сцене голой. Я сжимаю пальцы в его рубашке. Опускаю лоб ему на плечо.

Это глупо. Это стыдно. Я взрослая женщина. Мать. А сейчас веду себя, как девочка на первом свидании. Только хуже.

Потому что слишком много за плечами. Потому что это — Мансур. Мужчина, который мог бы потребовать. Продавить. Забрать.

Но он не делает этого. Он просто ждёт. И от этого становится ещё тяжелее.

Потому что рядом с ним я не могу быть равнодушной. Не могу играть. Не могу спрятаться за маску. Он её давно сорвал.

Я чуть ёрзаю на его коленях, будто пытаясь найти устойчивость— не физическую, а внутреннюю.

— Раньше всё было иначе, — произношу, стараясь не дрожать. — Ты ненавидел меня. Я тебя боялась. А сейчас я не понимаю, что между нами.

— Всё просто, — цокает он языком, как будто я задала глупый вопрос. — Ты — моя. Я не планирую отпускать тебя. И есть у меня ощущение, что ты и не особо хочешь сбежать.

— Да, но… Твоя как кто?

— Моя женщина.

Я буквально чувствую, как внутри всё распускается. Как горячая волна прокатывается по телу.

Моя женщина.

Не игрушка. Не имущество. Не пленница.

Женщина. Его.

Что-то цветёт в груди. Ярко. Бешено. Слишком живо. Хочется смеяться и плакать.

Хочется обнять его и одновременно убежать в другую комнату, чтобы переварить это в одиночку.

Я пытаюсь не улыбаться слишком сильно, но не получается. Всё внутри кипит от радости.

Я провожу ладонью по его щеке. Смотрю в глаза. Не опускаю взгляд.

Хочется запомнить. Хочется сохранить этот момент — внутри, в рёбрах, в памяти.

— Я мать твоего ребёнка… — выдыхаю почти шёпотом.

— Это другое, — он качает головой. — Никак не связано вообще. Хотя да, ещё более уникальной тебя делает. Но я не планировал тебя отпускать и без этого.