Книга В постели с бандитом, страница 75 – Ая Кучер

Я не знала, что у моего сына может быть такой отец.

Грудь сдавливает, будто лента затягивается вокруг рёбер. И вместе с этим — как будто тает лёд внутри. По капле. По миллиметру.

— Мама! — взвизгивает Демид, и сердце у меня делает сальто.

Я даже не замечаю, как улыбаюсь, как тепло вспыхивает по щекам, как всё внутри становится жидким, тёплым, липким от любви.

Сын бежит ко мне — топочет своими маленькими ножками, чуть перекачиваясь с боку на бок, будто пингвинчик.

Я опускаюсь на корточки, раскидываю руки — и через секунду он в них. Обнимает, прижимается, хихикает, а я сжимаю его крепко-крепко.

Я зарываюсь лицом в его волосы, утыкаюсь носом в щёку, целую-целую-целую. Не могу насытиться.

Как будто всё это время жила без кислорода, а сейчас — наконец могу дышать.

Я не была рядом всегда. Я знаю. Я спасала, прятала, бежала. И каждый шаг от него — был шагом ради него. Но всё равно…

Всё равно он иногда рос без меня. Без маминых сказок каждую ночь.

Но теперь у меня есть время всё исправить. Мне больше не нужно бежать.

Я поднимаю Демида на руки, он визжит, закидывает голову назад, хлопает ладошками по моим плечам.

— Пошли к папе, — говорю ему тихо.

— Дя! — радостно пищит он.

— Не таскай, — цедит Мансур, глядя, как я усаживаюсь рядом, не выпуская сына из рук. — Тяжёлый, Тамила.

— Лёгкий. Да, малыш?

— Дя!

— Видишь? Два голоса против одного.

— Потому что он вообще не шарит суть вопроса.

Я пожимаю плечами, наблюдая за ним. Мансур снова скалится — показательно, через силу, с этой своей вечной ухмылкой волка.

Он не стал мягким. Не стал добрым мишкой с плюшевой душой, как в сказках. И вряд ли когда-то станет. Это же Мансур.

Жёсткий. Суровый. Упрямый как бетонная плита. Его взгляд режет. Его голос — приказы. Его руки — оружие.

Но, чёрт побери, он умеет быть другим.

Не всегда. Не для всех. Но иногда — для нас. Для меня. Для Демида.

Он может быть внимательным. Настолько, что хочется сжаться в комочек от этого внезапного тепла.

Он может быть заботливым до абсурда. Так, что от его поступков хочется рыдать от счастья.

Он отправил своих охранников — здоровенных, угрюмых — на чёртовы курсы нянь. Чтобы знали, как правильно держать ложку.

И подобрал нормальных нянь через агентство. Не одну — несколько, чтобы был выбор.

Но не допустил ни одну, пока не проверил каждую досконально. Три этапа собеседований. Психологические тесты.

Мансур помешан на безопасности. До маниакальности. И, может, раньше это злило. Бесило. Давило. Но сейчас я на это смотрю по-другому.

— Вот, — Демид протягивает мне два кубика, потерев кулачком сонные глаза. — Туда.

— Вот так? — я аккуратно ставлю один на другой, ловя равновесие башни.

— Дя. Молодетьсь.

— Спасибо, милый.

Он зевает. Щёки уже раскраснелись, реснички чуть склеились, пальцы становятся вялыми.

Я подхватываю сына на руки. Он привычно обвивает мои плечи, прижимается носом к шее.

— Сейчас, мой хороший, сейчас. Всё, мамочка рядом. Тихо-тихо…

Я укладываю его в постель. Одеяло с машинками, любимая игрушка — мятого жёлтого зайца — оказывается под боком.

Демид тянется к нему, и я помогая, вкладываю лапку в ладошку сына.

Я глажу по голове, поправляю прядь. Целую в висок. Смотрю, как подрагивают веки, как крошечный кулачок прижимается к щеке.

Я чувствую взгляд. Мансур. Он стоит рядом.Не вмешивается. Просто смотрит. Внимательно. Почти бережно.