Книга Всего лишь бывшие, страница 132 – Ольга Рузанова

Я бросаю взгляд на настенные часы, прикидывая, что в моем кабинете ее сын появится примерно через три минуты.

— Я... в общем сейчас не совсем удобно...

— Пожалуйста, Ксюша! — восклицает она, — Я тебя не задержу.

— Я вас слушаю.

Поворачиваюсь к столу спиной и упираюсь в него бедрами. От волнения трясется нижняя губа. Мы не говорили с ней с того самого дня. И с Давидом я о ней не говорила тоже.

— Ксюша, я боюсь, между нами возникли кое-какие недопонимания.

— Мне кажется, я все понимаю... Вы... не одобряете выбора сына, верно?

— Как я могу его не одобрять?! — судорожно втягивает воздух, — Он взрослый человек и вправе сам решать, с кем ему быть.

— Мне так показалось, — стою на своем.

Это она, а не я решилась на разговор, и если уж он происходит, я хочу откровенности.

— Я не могу оспаривать решения сына. Но признаю, что сама видела рядом с ним другую девушку.

— Я знаю, да. Викторию.

— Верно... - соглашается женщина, — Я знаю ее очень давно, и мы всегда были в прекрасных отношениях.

— Даже когда мы с Давидом были женаты.

— Не обижайся на меня, Ксюша. Она хорошая девочка, из прекрасной семьи...

— Да...

— Мне действительно казалось, что она Давиду подходит больше.

— Вы не доверяли его выбору...

— Я лишь хотела, как лучше, Ксюша!

Во мне нет обиды несмотря ни на что. Все растаяло как снег. Осталось чувство легкого раздражения и досады. Нам придется общаться, потому что я не собираюсь ставить Давида перед выбором — я или его мать.

— Он же был с Викой до тебя и вернулся к ней же после!.. Я была уверена, что у него чувства!.. Я думала, он рано или поздно переболеет тобой и женится на ней!..

— Мне жаль, что ваша мечта не сбылась, Светлана Николаевна.

В трубке раздается чем-то похожий на рыдание глухой смех. Неуверенный и дробный. Словно она не может решить, смешно ей или горько.

— Моя мечта, чтобы мой сын был счастлив, Ксюша! Я же видела, как он мучился тогда...

Я молчу, не знаю, что сказать на это.

— А с Викой он был ровен и спокоен...

— Он не любил ее, — проговариваю тихо, но уверенно. Сейчас я точно это знаю.

— Откуда мне было знать, какой он в любви?..

В этот момент дверь в мой кабинет открывается, и в него входит Давид. Мгновенно считав мое настроение, останавливается у порога и сощуривает глаза.

Высокий, сильный, до безумия красивый!.. И только мой!

— Я больше не могу говорить. До свидания...

— Ксюша!.. — вскрикивает свекровь, — Прости меня за все!.. Я надеюсь, у нас получится восстановить отношения!

— Всего доброго... - бормочу тихо.

— Ксюша!.. Я очень прошу! Внуков хотя бы не лишайте!..

Вызов обрывается, в кабинете повисает гробовая тишина. Меня штормит до тошноты.

— Кто это? — спрашивает Давид.

Я поднимаю руку и поправляю хвост на голове. Напряжение в шее и затылке сводит с ума. Хочу домой.

— Твоя мама.

— Блядь... - морщится он и, подойдя, обнимает меня за плечи и прижимает к своей груди.

Я не собираюсь плакать, нет. Не настолько плохо я себя чувствую после нашего с ней разговора. Но безмолвная поддержка Давида дороже всего на свете.

— Она звонила? Зачем?..

— Извинялась... Хочет, чтобы мы возобновили общение.

Он берет сумку со стола и ведет меня на выход.

— И что думаешь?..

— Я не знаю, Давид, — признаюсь честно, — Ты же помнишь, как я мечтала дружить с ней?

— Помню... Ксень, поступай,как чувствуешь.