Книга Всего лишь бывшие, страница 40 – Ольга Рузанова

Ксения

Озерная объездная находится в западном пригороде и тянется вдоль большого искусственного озера и заканчивается тупиком за дачными поселками.

В выходные любителям погонять на байках или спортивках здесь делать нечего по причине загруженности трассы дачниками и любителями отдохнуть на природе, а вот в будние дни дорога почти пуста, и дает возможность опустить стрелку спидометра до красной отметки.

Я полюбила скорость пять лет назад, когда латала дыры в груди всеми доступными способами. Савва брал меня с собой на ночные заезды и гонки, думая, что пробудит во мне инстинкт самосохранения, и я, наконец, стану думать о себе.

В итоге, инстинкты вышли из спячки, а любовь к ветру в волосах никуда не делась. Я даже освоила азы управления мотоциклом, но оказалось, что страсть к вождению и страсть к скорости не имеют друг к другу никакого отношения.

Поэтому, когда Савелий зовет меня погонять с ним, я никогда не отказываюсь. Тем более не откажусь сейчас, когда я чувствую головокружение от того, в какую карусель превращается моя жизнь.

— До утра, — говорит Савва о начавшемся дожде, сверившись с прогнозом погоды в приложении.

— Вот жопа! — выругивается Максим, задрав голову к небу, — Я уже забыл, какая мерзкая здесь может быть осень.

— Она не мерзкая, — вступаюсь за погоду, хотя сама тоже не люблю сырость и холод, — В этом году теплая осень была.

Повесив шлем на сгиб локтя, смахиваю дождевые капли с плеча. Я видела прогноз, но очень надеялась, что в этот раз синоптики промахнулись хотя бы на пару часов.

Парни прощаются, сговариваясь выбраться на трассу по сухой теплой погоде, и я снова облачаюсь в шлем и сажусь на байк вслед за Савелием. Обратно едем, не спеша — дорога скользкая, а потому опасная для скорости. В городе пробка, и когда мы добираемся до моего дома, мои плечи и руки мокрые и замерзшие.

— Зайдешь? — спрашиваю Савву.

— Не, в следующий раз, — говорит, снимая шлем и показывая пальцем на свою щеку.

Я подкатываю глаза, как обычно, когда он требует поцелуй, но тянусь и прижимаюсь губами к однодневной щетине. Рука Савелия тут же обвивает талию и едва не отрывает меня от земли.

— Ай, Сав, отстань!.. — отбиваюсь со смехом, пихая кулаком в грудь.

Друг хмыкает, а меня снова, как это случается всякийраз, когда он приближается к красной линии, отбрасывает в прошлое, когда мы чуть было не разрушили нашу дружбу. Второго такого испытания она не выдержит.

— Что с твоим бывшим? — спрашивает Савелий, забирая у меня шлем.

— А что с ним?

— Достает тебя?

— Нет, — усмехаюсь я, — С чего бы ему доставать меня?

— А сама как?

Я понимаю, что это нормальные вопросы. Нормальные! Как близкий друг, на глазах которого я разваливалась и потом снова собирала себя, он имеет на них полное право. Но сейчас я не могу обсуждать Росса с Саввой — включается блокировка, автоматически запускающая глухое раздражение и страх, что на мои границы посягают.

Чувствую себя предателем, потому что были времена, когда я могла говорить с ним о Давиде часами напролет. Я выплескивала на Савелия тонны обиды и боли, которые он безропотно переваривал. А теперь, когда Росс вернулся и курсирует по окраине моей жизни, я не могу вытянуть из себя ни слова.

Это ужасно, но пока мне не понятно, почему так происходит.

— Нормально, — заверяю с улыбкой, — Справляюсь.