Книга Всего лишь бывшие, страница 42 – Ольга Рузанова

Гораздо позже я поняла, в чем заключалась моя ошибка. Нельзя любить свекровь как мать, потому что, как ни старайся, она ею никогда не станет и между тобой и сыном всегда выберет сына. Навязчивость и попытки залезть ей под кожу имеют ровно противоположный результат тому, на который ты рассчитываешь — раздражение и потеря уважения.

Свекровь нужно уважать как мать мужа, и не более.

После нашего развода Светлана Николаевна отошла в сторону, заняв нейтральную позицию. Ее не было рядом со мной, когда мне было особенно тяжело, и не могло быть. Я стала ей никем, как только ее сын решил развестись со мной.

Мне стыдно вспоминать истеричные звонки и походы к ее подъезду в нелепых попытках пробиться назад в их семью. Потом были полгода тишины, и ее неожиданное поздравление с Новым годом, на которое я ответила только на третий день.

За пять лет мы ни разу не разговаривали и тем более не встречались. Зачем она хочет видеть меня сейчас — загадка. Мне, увы, нечего ей сказать.

Она живет в центре города в небольшом элитном закрытом поселке с видом на реку, застроенном всего парой десятков одинаковых таунхаусов. Ровные дорожки, идеально постриженный газон и кованые винтажные фонари точно такие же, какими я их помню.

Мои руки дрожат от волнения, и я все время заправляю за ухо лезущую в глаза прядь волос.

Поднимаюсь по выложенному белой плиткой крыльцу и нажимаю на кнопку домофона. Слышу раздавшийся по ту сторону двери собачий лай и двойной щелчок замка. В следующее мгновение передо мной появляется добродушное лицо Светланы Николаевны.

— Здравствуйте, — почти неслышно.

— Ксюша, здравствуй, моя хорошая, — распахивает дверь и отходит в сторону, — Заходи скорее!

Она почти не изменилась, если не брать во внимание чуть более светлый оттенок волос и очки в тонкой оправе, которых она раньше не носила.

Осторожные объятия и невесомый поцелуй в щеку. Йоркширский терьер Чемми, конечно, меня позабыл — негромко рыча, бегает вокруг ног и обнюхивает обувь.

— Как ваши дела? — спрашиваю,снимая пальто.

— Неплохо, — отвечает бывшая свекровь, мягко улыбаясь, — Но могло быть и лучше.

— Оу... вы про свое колено?

Я чувствую неловкость и совсем не знаю, о чем говорить с ней. А раньше могла болтать без умолку, но теперь сомневаюсь, что ей это нравилось.

— В прошлом месяце операцию в Москве делали, — показывает на бандаж на колене и трость в руке, — Еще болит, но с каждым днем все меньше.

Собачонка успокаивается и убегает в комнату. Идя туда же вслед за прихрамывающей Светланой Николаевной, я цепляюсь взглядом за портрет Давида на полке. Судя по прическе и холоду в глазах фото свежее. Ровно таким я увидела его в первый раз в нашей компании.

— Давай, чай попьем, Ксюша, — предлагает она и, обернувшись, снова улыбается, — Ты изменилась.

— Разве?

— Стала взрослой и серьезной.

Пропускаю намек мимо ушей и останавливаюсь у порога.

— Пять лет прошло.

Обстановка в ее доме изменилась. Все другое — свежий ремонт, мебель, висящая под потолком хрустальная люстра и даже витающий в воздухе еле различимый аромат лаванды. Раньше это был цитрус.

На круглом столе у окна фарфоровый чайник, две чашки и чизкейки на овальном блюде. Я не хочу сладкого, но, наверное, должна была предупредить об этом по телефону.

Мы садимся друг напротив друга. Чемми тут же устраивается на коленях бывшей свекрови. Поглядывает на стол, пока она разливает чай по чашкам.