Книга Всего лишь бывшие, страница 44 – Ольга Рузанова

Заколка падает с волос, и они рассыпаются, частично закрывая лицо. Немая борьба продолжается. Я пытаюсь вывернуться, Росс — меня обездвижить. Клубы пара из моего рта встают между нами, создавая лишь видимость преграды.

— Я повторяю вопрос, Ксения, — цедит он, загребя пальцами мои волосы на затылке, — Что ты здесь забыла?

Мгновение ступора в момент, когда наши взгляды схлестываются, сменяется новой вспышкой ярости. Она выжигает меня изнутри в то время, как энергетика Давида и молнии в его темных глазах таранят мою броню плотным огнем.

— Руки убрал!.. — шиплю через стиснутые зубы, — Руки убрал... от меня!..

Клянусь, я слышу электрический треск вокруг нас. Его дыхание оставляет ожоги на моей коже. Как хищник, замерший перед атакой, он агрессивно скалится, а в следующее мгновение делает выпад и нападает на мои губы.

Кусает!.. Кусает, потому что поцелуем это назвать нельзя. Вгрызается до вкуса крови на моем языке.

Я рычу, как агрессивная кошка. Хватаюсь за галстук, затем цепляюсь пальцами за воротник рубашки и, вложив в свои действия все, что чувствую, вонзаюсь ногтями в его шею. Распарываю кожу, не щадя и не задумываясь о последствиях.

— С-сука... - разрывает поцелуй, но даже не думает отпустить.

— Убери руки, Росс!.. Отойди от меня!

— Ты этого хотела!

— Еще раз позволишь себе подобное, и я заявлю на тебя за домогательства!

Давид на мгновение прикрывает глаза, а затем рывком притягивает меня к себе и, склонив голову, прижимается к щеке и зарывается носом в волосы за ухом.

Его щека холодная и колючая, но я с ужасом понимаю, что моя броня вот-вот даст трещину.

— Очнись, Давид!.. — толкаю его в грудь.

— Зачем ты приехала к моей матери, Ксения? Чего ты добиваешься?

Моя выдержка лопается с оглушительным хлопком, как перекачанный газом воздушный шар. Я отвожу тело назад, насколько позволяет тесное пространство, замахиваюсь и ударяю его по лицу.

В глазах темнота. В ушах звон. И мне плевать.

Плевать,если он решит ответить тем же. Плевать, если завтра он выбросит меня из компании с волчьим билетом. Мне плевать на них всех!..

— Ксения... - хриплый низкий голос вибрирует совсем рядом.

— Не смей!.. Ты!.. Гребанный ублюдок! Никогда не смей трогать меня! Ясно?!

— Не обещаю...

Метнувшись вправо, луплю кулаком дверь. Росс, убрав руки в карманы пальто, смотрит на меня исподлобья.

— Я серьезно, Давид, — повторяю тише, — Твои эксперименты ничем хорошим для тебя не закончатся.

— Какие эксперименты?

— Не нужно пытаться достать из меня то, чего уже давно нет...

Наконец, дверь открывается, и я вижу перепуганное лицо Светланы Николаевны.

— Что случилось?!

— Спроси у своей мамы, что я здесь делаю.

Запал ярости исчерпан, и голос начинает дрожать. Я поправляю одежду, откидываю волосы назад и поднимаю свалившуюся под ноги сумку.

— Не звоните мне больше, Светлана Николаевна. Это лишнее, — говорю напоследок и, протиснувшись мимо ее сына, спускаюсь с крыльца.

Нечем дышать и душат слезы, но моя спина прямая, и плечи расправлены.

Слышу позади быстрые глухие шаги. Он снова, не внимая запретам, берет мой локоть и разворачивает меня к себе.

— Я тебя отвезу.

Вдоль оставленных мной царапин на шее выступили маленькие капли крови. Воротничок рубашки запачкан.

— Нет, — освобождаю руку, — Меня такси ждет.

Мрачный хмурый взгляд не отпускает, пока я сама не разрываю зрительную сцепку. Шагаю по тротуару, стуча каблуками, и стук их то, на чем я пытаюсь сконцентрироваться. Концентрация и контроль — топливо, на котором я должна добраться до дома. А там я могу позволить себе быть тем, кем захочу. Сегодня я прощу себе все.