Книга Всего лишь бывшие, страница 97 – Ольга Рузанова

Вот оно что.

Боится, что уеду. Боится ведь? Пытается связать в своей голове мои слова с моими намерениями.

Думает, значит. Продолжает обороняться и обижаться, но не думать не может.

— Наличие или отсутствие жилплощади на планы никак не влияет.

— М... - кивает, закусив обе губы изнутри.

Я не умею лить в уши. Пространные витиеватые речи не мой конек, и я впервые горько об этом сожалею. Подбираюсь к ней топорно, порой через грубость, отвоевывая участки ее личной территории кровью, потом и немалыми внутренними ресурсами. Но каждая, даже самая крохотная победа, вызывает дикий трепет в груди и желание бороться до последнего вдоха.

— У тебя есть конкретные планы? — спрашивает как бы между прочим, поднимаясь на ноги и разворачиваясь в сторону выхода.

— Есть, — посылаю в спину, — Конкретные планы и конкретные нюансы в этих планах.

Под «нюансами», разумеется, имею в виду решение самой Ксении. Без него мое самое ближайшее будущее выглядит весьма туманным.

Остановившись в дверном проеме, она смотрит по сторонам.

— Разрешишь принять душ?

— Конечно...

Показываю, где это можно сделать. Достаю из шкафа комплект чистых полотенец и иду в комнату за футболкой.

Стараюсь сохранять невозмутимый вид, но по венам ебашит ток. Волнуюсь как пацан, потому что нет у меня соответствующего опыта. Никогда не исправлял собственных ошибок. Никогда не добивался женщин.

Всегда считал, что подобная хрень для соплежуев.

— Держи, — протягиваю ей футболку.

Ксения молча долго смотрит на нее. Нижняя губа еле заметно шевелится, словно она спорит сама с собой или пытается мнесказать что-то.

— Я все еще считаю, что идея не очень... Следовало поехать за ключами.

— Чего боишься? — спрашиваю тихо.

— Ничего, — отвечает, намекая очевидно на то, что этой ночью не случится ничего, о чем ей потом придется сожалеть.

Успокаивает себя, хорохорится, но в глаза смотреть по-прежнему избегает.

Пока Ксения принимает душ, я курю на лоджии. Дверь в квартиру не закрываю — есть опасения, что испугается и убежит. И сам свалить пока не могу. Тупое решение, учитывая мои намерения.

Вода шумит долго. Потом долго тишина. Наконец слышу щелчок дверного замка, и дверь открывается.

Ксюша выходит в прихожую, быстро отыскивает меня взглядом и так же быстро его отводит. Босая, с влажными после душа волосами. В моей футболке, прикрывающей ноги до середины бедра.

Картина давняя, но до боли знакомая, выворачивает нутро. Оказывается, я помню все до мелочей — дрожащие ресницы, тонкие предплечья и форму ногтей на поджавшихся пальчиках ног.

— Мне кажется, шишка меньше стала, — отворачивается от меня, вставая к зеркалу лицом.

Я делаю шаг. Еще один.

Ксюша ведет плечом, на меня не смотрит. Щеки пылают.

— Давид... - просящим тоном, когда между нами остается несколько сантиметров.

Поздно.

Срыв и удар в грудь такой силы, что вышибает дух.

Обвиваю ее рукой под грудью и толкаю на себя. Она хватается за мое запястье и пытается оттянуть его, но тщетно. Зарывшись лицом в ее волосы, я жадно затягиваюсь ее запахом.

— Давид... ты обещал... - шепчет, встречаясь с моим взглядом в отражении зеркала.

— Не могу.

Не могу ни отпустить, ни уйти. Не могу ничего обещать.

Отведя рукой ее волосы в сторону, впиваюсь губами в кожу на затылке. Она ароматная, тонкая, теплая и в мурашках. Не прерывая зрительного контакта, обвожу языком каждый выступающий позвонок. Возбуждаюсь за секунду.