Книга Дача для Забавы, страница 109 – Дирижабль с. чудесами

Катя горько усмехнулась.

— Она теперь постоянно так делает. Чуть что не по её — «я позвоню Роме!». Я же знаю, что он примчится. Мать у него одна, отца нет. Ушёл, когда Роме было четырнадцать. Если он будет так срываться с работы постоянно — его уволят. А она как будто того и хочет. Чтобы мы не могли себе позволить в доме жить. Чтобы к ней переехали в квартиру. Там бы она уже разошлась по полной.

— А мужу объяснить не пробовала? — спросила Забава.

— Сказать ему, что единственная мать — подлая змея… тоже не могу. Просто молча терпела и со всем соглашалась. Я же после кесарева. Мне и тяжёлое поднимать нельзя. Думала, дождаться, когда шов хорошо заживёт, когда начну управляться с малышом, тогда и буду с ней разбираться. Но у неё с каждым разом аппетиты всё растут. В последний приезд намекала, что нужно бочки с дождевой водой переставить.

Забава ужаснулась.

— Ну ты же не стала бы? — вырвалось у неё.

— Нет, не стала, — покачала головой Катя. — Просто постаралась бы тему перевести, поговорить с ней о чём-нибудь. В её возрасте не с кем особо общаться, наверное.

— А сколько ей? — вклинилась Тася.

— Сорок семь.

Забава аж подпрыгнула на стуле.

— Так она меня всего на пять лет старше!

— Значит, вы неплохо сохранились, — посмеялась Катя, и в её глазах впервые мелькнул огонёк.

— Можно на «ты», — предложилаЗабава. — Кстати, завтра у меня на конюшне выходной. Утром два ученика, а потом я свободна. Могу зайти, помочь по дому немножко.

— Да не стоит, — слабо возразила Катя. — Неудобно…

— Хорошие люди должны друг другу помогать, — твёрдо заявила Забава. — Сегодня мне кто-то помог, завтра я кому-то. Это и есть… человечность!

— О! — вдруг вспомнила Катя, и лицо её просветлело. — А вы смотрели Дробышевского?

Тася с Забавой переглянулись и синхронно замотали головами.

— Это антрополог, — пояснила Катя. — Он как-то цитировал одну учёную даму… про то, что цивилизация зародилась не тогда, когда изобрели колесо, а когда впервые срослась сломанная бедренная кость. Потому что это значило, что кто-то долгое время заботился об этом человеке, кормил его, поил, защищал, хотя он уже не мог быть полезным своей общине.

— Ну вот, ликбез по антропологии получили, — засмеялась Таисия.

— Значит, по рукам? — подытожила Забава. — Часов в двенадцать зайду?

Катя стыдливо улыбнулась, глядя в стол.

— Только у меня там… небольшой беспорядок.

— Так я и приду, чтобы его убрать, — твёрдо сказала Забава. — Я ведь сама мама. Ещё помню, как бывает сложно с маленькими детьми.

Она задумалась на мгновение, и в памяти всплыли строгие наставления Ангелины Сергеевны: «Мужчина не должен возиться с пелёнками! Ты должна со всем справляться сама, не отвлекай Федю!» Но, к счастью, муж у неё был хороший. Ни от купания младенца, ни от смены подгузников, ни от ночных прогулок с коляской никогда не увиливал. И сейчас, глядя на измученную Катю, Забава особенно остро понимала, какое это было счастье — иметь поддержку, а не ещё одного критикана в доме.

Маленький свёрток у Кати на руках раскряхтелся.

— Ну всё, пора менять подгузник. Я пойду.

Катерина собралась и подружки, проводив ее, вернулись за стол.

— Ну зачем ты на себя чужого человека взваливаешь? Сама еле-еле на ноги встала, — отругала ее Таисия.

— Не чужого, — возразила Забава. — Она наша соседка. Тем более, ты вот тоже мне помогаешь, и никто не спрашивает, зачем.