Книга Клянусь, ты моя, страница 118 – Юлианна Орлова

— А нахуй не хочешь сходить? — сиплю, на что отец меня ногой толкает.

— Влад!

— Что Влад? Батя, это беспредел! — поворачиваюсь к нему, всматриваясь бешеным взглядом.

— Слыш. Мелкий. Я тебя сейчас из буса случайно потеряю, найдут не скоро, может и вовсе нет. И знаешь что? Мне ничего за это не будет… — смеется додик в балаклаве, а я все больше убеждаюсь, что никакие это не представители власти.

Но если даже и они, то очевидно, прикормленные.

Уже в участке понимаю, что задержали не только нас, в соседней камере сидит дед. Его состояние получше нашего.

— Вечер в хату, твою мать! — батя грузно садится на скамью, я следом.

— Я так понимаю, мне повезло больше, — хмыкает дед, но по лицу читается искреннее веселье. Никакой паники. Серьезно?

— А я вот не понимаю, чему ты радуешься? — рычу, подрываясь со скамьи.

Ничего лучшего не нахожу, кроме как упасть на пол и начать отжиматься.

— У меня холодная голова. Здравый смысл. Ты же как всегда.

— Сын успокойся, — приказывает батя, но я успокаиваюсь только тогда, когда в мышцах “тянет” усталость. И вибрация оседает в каждой клеточке.

— Скоро выйдем, успокойтесь.

— Разговорчики! — полицейскаяпалка бьется по кованым прутьям.

Пиздец!

ЗЛАТА

Влад так и не ответил на звонок. Не перезвонил, не прочитал сообщение.

Я чувствую, что что-то случилось. Он никогда не пропадал так надолго, никогда-никогда. Мне становится по-настоящему страшно, когда я бездумно листаю новости и цепляюсь взглядом за один заголовок, самый дикий из всех.

“Мэр и его семья задержаны по подозрению в…”.

Дыхание перекрывает, и по ощущениям я сейчас задохнусь. Зрение сужается до одной точки, фото, где я вижу, как Влада заломили и ведут куда-то.

Теперь все складывается уродливым пазлом в одну целостную картину, ведь сразу становится понятна причина молчания и пропажи.

Пытаюсь дышать чаще, но передо мной словно вязкая пелена, мешающая втянуть воздух и увидеть нечто большее, чем гадкую новость желтой прессы.

Я понимаю, что всему верить нельзя, и это логично, если дело касается власти и новостей, способных потопить неугодных.

Но что мне делать сейчас? Как не сойти с ума? Я резко поднимаюсь и понимаю, что сейчас потеряю сознание. Кислорода просто не хватает. Прижав руку к грудной клетке, пытаюсь выровнять дыхание, но его словно выключают, и я медленно оседаю на пол, прикрывая глаза.

Яркий свет слепит и режет глазные яблоки острым ножом, вонзаясь побольнее в роговицу.

Испарина выступает на лбу. Мне надо успокоиться. Эти приступы стали в разы чаще, и они теперь тянутся дольше, пугают сильнее и явно не пройдут сами собой.

Сквозь тонкую вуаль паники продирается стук в дверь.

Я по голосу могу отличить Евангелину Викторовну, вот только дверь открыть не могу. Лишь хрипло застонать выходит, а потом я и вовсе отключаюсь, окончательно погружаясь во тьму.

Холодные прикосновения к лицу вытягивают на поверхность. Медленно распахнув глаза, я всматриваюсь в яркий свет, отчего опять хмурюсь. Тошнота накатывает волной.

— Выключите свет, — шепчу пересохшими губами, когда их касаются чем-то влажным и холодным. Мурашки от контакта табуном скачут по телу. Рвано дышу и жмурюсь сильнее, ведь кажется, что я от яркого света вот-вот ослепну.

— Злата, как ты себя чувствуешь?

— Выключите свет, пожалуйста.

Мне мучительно больно выносить этот яркий спектр.