Книга Клянусь, ты моя, страница 13 – Юлианна Орлова

Он подходит еще ближе, ладони укладывает по обе стороны от моего лица и дышит громко, так громко, что даже пугает этим.

Я ударила его, и он ведь должен быть в ярости.

— Понимаешь, я никому не даю себя ударять, что на ринге, что по жизни. Ты стала исключением. Но в следующий раз, если ты меня ударишь, я буду воспринимать это как приглашение к тому, чтобы отшлепать тебя, — ладони опускает на мое лицо и сжимает, обводя подушечками кожу. Обжигает. Остро. По краю.

Нет. Я прекрасно понимаю, к чему он ведет, и я уж точно знаю, что для него стану просто очередной...

Одной из. Это для меня он стал самым неподходящим вариантом, чтобы пережить свой первый поцелуй.

Черт. Да, мой первый поцелуй случился с наглым мажором, которому плевать на мою душу, ему важно мое тело. Или то, что я стала неприступной крепостью для него.

Ладони скользят ниже и сжимают. Стоп.

— Оставь меня в покое, Белов! Найди себе ту, которая будет рада этому, но это не я! — кричу, вырываясь из стального захвата. Все силы бросаю на то, чтобы оттолкнуть его от себя, но стальная стена только на меня наступает.

— А я тебя хочу, — ухмыляется он дерзко, наклоняясь ко мне ниже. Дыхание перехватывает.

— Нет! — отворачиваюсь, но он меня за подбородок перехватывает и к себе поворачивает.

— Клянусь, ты моей будешь, Благоразумова, — шипит в губы, толкая к стенке. Ладонь накрывает мою щеку, а перед глазами уже стелется темная пелена.

— Белов, а ты не охерел ли часом? — слышится откуда-то со стороны, а следом звучитзвук закрываемой кабинки туалета.

Я замираю и не дышу, у меня даже сердце биться перестает. Черт…

Парень ухмыляется и выпрямляется, щелкнув меня по носу.

— Ну так-то я охреневший бабкин внук вроде как, Ксюшка.

— А ну сдулся нафиг из женского туалета! Быстро, чтобы я тебя не видела тут. Офанарел вообще в доску! — какая-то девушка подходит ближе и метает в него колкие взгляды.

Белов

Ксюха свой характер показывает и прижучивает моментально, а меня это бесит адово, но да. Я все еще стою в женской уборной, Злата возле меня красная с головы и точно до пяточек. Выдохнули… Передавил, да?

Передавил.

Немного, судя по широко распахнутым глазам. Губы просто мед, я на них залипаю и облизываюсь, последние отголоски ее вкуса впитывая в себя. Черт… аж в голове дурман развеивается.

Ну какая же вкусная девочка, только совсем не отвечала мне, а словно одеревенела.

Хмурюсь. Злюсь. Потому что, блин, ну чего ты такая сложная?

Мне она словами напихала как надо, что не хочет и все такое. А чего ж тогда дыхание сбивается, а зрачки широченные? Чего дрожишь тогда?

Я не знаю, что такое «нет» и понимаю, что вот эту девочку заберу себе, чего бы мне это ни стоило. А я еще ни разу нигде не продул, не собираюсь начинать.

— Кекс, ты зануда. Словно сама не знаешь, что в женском туалете бывает ой как интересно? — поворачиваюсь к зазнобе Высоцкого, а та от негодования сейчас лопнет. Ну ты пукни от злости уже, чтобы легче стало, что ты в самом деле? Неродная какая-то. Ничего, у меня к тебе ещё будет серьезный разговор, чтобы жизнь малиной не казалась.

Она быстро прикидывает что к чему, осматривает меня, сумку из рук забирает.

— Обнаглел в доску.

— Ухожу-ухожу! Чё ты дерзкая такая?

Оборачиваюсь, но Злата в этот же момент взгляд переводит в окно, чем меня режет без ножа. Ну же, детка, посмотри своим острым взглядом, пронзи меня им.