Книга Клянусь, ты моя, страница 2 – Юлианна Орлова

Она следит за моими движениями и уже тише произносит…

— Злата, — опуская взгляд, ресницы опахалом на щеки ложатся. Одуреть. Вот это да!

Звучит очень эротично, как по мне, а может это у меня все так звучит, потому что секса не было неделю, и я уже на людей кидаюсь?

Еще раз взглядом окидываю ее, но малышка решает иначе и, извинившись еще раз, осторожно спускается вниз, оставляя меня пришибленным вверху стоять и истекать слюной, потому что она вкусная во всех смыслах этого слова.

Особенно попа.

И ноги.

И Лицо.

И талия там точно, что надо, даже сквозь безразмерную куртку вижу.

— Белый, прием! Ты еще передергни на новенькую, чес слово.

— Новенькую?

— Ну да, Благоразумова, зубрилка, перевелась к нам из какого-то Мухосранска. Ты там пока свои семейные дела разгребал, от жизни нашей вовсе отстал, — Бэт хлопает меня по плечу, а я смотрю, как удаляется эта манящая фигурка от меня.

Новенькая? Ну что ж, я хочу тебя себе, новенькая.

БЕЛОВ

В аудитории сажусь в самый «зад», чтобы как коршун наблюдать за всем происходящим. Новенькая на пару опаздывает, но к ней вопросов совсем нет, препод даже не замечает, продолжая трындеть по теме курса.

Злата пытается сесть впереди, но кто-то бросает сумку на свободное место, а у меня лицо вытягивается. Какого, млять, хера тут происходит?

Побагровев и прижав к себе сумку, она идет дальше, но весь первый ряд делает то же самое в местах, где реально можно было сесть на скамью.

Отсюда мне плохо видно, но, кажись, там сидит бабский бомонд и недозаднеприводный пацанячий патруль пресмыкателей.

— Че за? — толкаю Рафа локтем, указывая на Злату, которая в ужасе всматривается в забитые ряды в поисках свободного места, и я тут же рукой ей машу.

Мы, блин, сейчас подвинемся все, но она сядет.

А потом я подойду к тем умным и поясню политику партии. Мордой о стол, если парень, матерным русским, если баба.

— Ой да, батенька, ты по ходу влип? — ржет Раф, а я на него бешеный взгляд перевожу, потому что и правда меня сейчас завести нефиг делать. Не люблю несправедливость.

— Ты сейчас отхватишь, шутник.

— Воу-воу, полегче. Та девчонку чет загнобили, я не лезу. Вроде как пришлась не ко двору малышка. Ну ведь знаешь сучью натуру Малиновской, ей если кто не зашел, то все… персона нон-грата. Я хз, обычная девчонка, да, не на стиле, как эти, но вроде адекватная и даже зубрилка. Еще не помню, чтобы на какой-то паре она не ответила на вопрос лектора. У нее там комп в пушистой головешке, не иначе. Я себя дебилом чувствую.

— Да ты и не гений в целом-то, — хмыкаю и ржу, за что отхватываю кулаком по брюшине.

— Слыш, Эйнштейн, — цедит Раф, но нашу словесную перепалку разнимает препод.

— Белов, Рафинович, вы у нас самые умные? — Вениамин Виссарионович (я только недавно научился выговаривать это имечко) вперяет в нас суровые взгляды, и я встаю.

— Прошу извинить, мы тут… обсуждали… ммм.

— И что же вы обсуждали, Белов? Я вас две недели на парах не видел. Что вы можете обсуждать, свою некомпетентность?

Улыбаюсь дерзко, вскидывая голову, и цепляю взглядом Златовласку, которая все-таки села на четыре ряда ниже меня. А как только я наглым образом всматриваюсь в нее, взгляд отводит, прячась за ширмой волос.

Вау. Вау. Вау.Заправляет прядку за ухо, и я вижу тонкие изящные пальцы на миниатюрной ручке.