Книга Училка и мажор, страница 74 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

Рубашку еще напялил эту, клялся и божился, что в жизни не надену эту хреновину, и что?

«Ты так похож на отца в этой рубашке, тебе так идет классика», говорила мне мать, вот только нихрена подобного, я ни капли не похож на этого мудака, с которым мывсе-таки договорились на встречу в злополучную пятницу. Бабушке слово дал? Дал. Вот и держи, как бы омерзительно от этого тебе ни было.

А что до рубашки. Я поехал на квартиру Белова, откопал в закромах ужас и напялил его. Что самое странное во всем этом…мне понравилось. Наблюдать, как загорается взгляд Васи, как расширяются ее зрачки. Когда мы смотрим на то, что нам нравится, зрачки расширяются. Это так? Так. У нее они перманентно большие, а я от этого тяну придурковатую лыбу.

Приплыли. Конечная.

Пара заканчивается, я выныриваю из общего потока студентов, чтобы попасть на самые главные занятия. Английский… а что до студентов, теперь меня боятся, уважают, но боятся, а мне норм. Тот, кому фейс подрихтовал, так вообще десятой дорогой обходит, правильно, знай наших. Зато теперь никаких слухов. Тишина. Я спецом сажусь сзади, чтобы видеть все и слышать также все. И практически радуюсь жизни, изредка выхватывая полные волнения глаза Василисы. Переживает, видно, но тебе нечего волноваться, малыш. Не тогда, когда я за всем слежу.

—Василиса Григорьевна, — пара только закончилась, а уже знакомый лысый педрила подкатывает к ней. Слишком близко он стоит к ней. Буквально нарушая личное пространство моей девочки. Она рационально ведет себя и делает шаг назад. Мне отсюда не слышно, зато видно, как глаза Рапунцель бегают от парня ко мне и обратно. Ну уж нет, пока он отсюда не высморкается, я не выйду из аудитории. Че он ей там чешет? Может ему глаза выколоть? Чтобы не смотрел на нее так. Аудитория тем временем пустеет.

Договор у нас имелся такой, что в стенах университета мы ведем себя как преподаватель и студент, но не тогда, когда к ней нагло липнет вот такой утырок. Я, бляха, все вижу. Малышка бегло ему отвечает, хватает сумку и вылетает из аудитории, а я подхожу следом. Сечет фишку, умница, дальше ход за мной.

—Слыш, додик, свалил с дороги, — толкаю придурка в бок, отчего тот заваливается на парту.

—Ты больной? — звучит в ответ недовольное бурчание, ну что ж. Ты сам напросился.

—У меня и справка есть, хочешь проверить? — улыбаюсь, хватая парня за грудки и поднимая его двумя пальцами.

—Отпусти меня, псих.

—Смотри, ты ведешь себя ХОРОШО и больше не смотришь куда не надо, не отсвечиваешь в общем-то, — делаю акцент на слове «хорошо» и смотрю на местопреподавателя, — а я тебя больше не трогаю, так уж и быть. Есть и другой вариант, ты ведешь себя плохо, — хватаю за голову нашего особо умного и резко направляю в гладкую поверхность парты, — и я размазываю тебя как паштет по асфальту. Какой вариант выбираем?

Визг разносится по аудитории, но наш храбрый умник с мотней отрицательно машет головой, пытаясь вырваться.

—Отпусти меня, отпусти! Я ничего не хотел.

—Я так и понял. Сразу бы сказал.

Отпускаю его и ухожу, почти довольный собой. Почти. Пока не увижу свою девочку не успокоюсь, а сегодня у нас свидание, так вообще красота, я готовился. Я, мать вашу, всю голову сломал, куда бы ее сводить, чтобы удивить, так что я готов. На все сто.

Но прямо возле аудитории сталкиваюсь лицом к лицу со старой знакомой, которую никак не получалось выловить. Ольга Павловна появляется как будто из воздуха. Она смотрит на меня оценивающе и судорожно улыбается, затем на лицо вновь опускается маска равнодушия.