Книга Бракованные, страница 98 – Наталия Доманчук

Семья же Антонины моментально дала трещину. Оказалось, там не было любви ни у кого. Диму тоже невзлюбили и издевались над ним, как только могли.

Время шло, Аристарх продолжал любить Софию. Валентин, к сожалению, думал, что у жены нет чувств к этому одноногому несчастному человеку. Но он ошибся, когда жена пришла к нему через пятнадцать лет их семейной жизни и призналась, что беременна от Аристарха. Это был нож в спину. Это было предательство, которое он не мог простить. Но простил. Софья надеялась, что он выгонит ее и тогда, возможно, у нее будет новая жизнь с любовником. Но Валентин так сильно любил жену, что готов был воспитывать еще одного чужого ребенка.

Аристарх, когда понял, что Софья не уйдет от мужа, повесился в сарае. И через три месяца родился Юрчик.

Софья умерла через неделю после родов от заражения крови.

Валентин обвинил в смерти жены новорожденного сына и хотел отказаться от него в роддоме. Тетя Аза, любимая тетя Давида, (она тогда еще была жива) не позволила, и Валентин забрал малыша домой. Там уже подсуетились подростки Дима и Давид и полностью взяли на себя воспитание Юрчика.

— Я не собирался тебе этого рассказывать. Ведь я остался один из тех, кто знает, что случилось. Но потом подумал, что не имею права скрывать от тебя, что Дмитрий — твой сводный брат. Тем более, вы лучшие друзья и ты должен знать, что в вас течет одна кровь. Вашего отца. Аристарх был неплохим человеком. Просто эта любовь до петли его довела. Димаочень похож на него. А ты, почему-то, на меня, — Валентин говорил это уже на последнем издыхании, он очень устал от монолога.

— Потому что я твой сын, пап. И всегда им буду, — тихо сказал Давид.

— Поздно уже. Идите домой, отдохните. Приходите завтра, поболтаем. Я устал, — он закрыл глаза.

И больше их не открыл.

Давид час сидел с поникшей головой. Алена была рядом и ждала, пока они попрощаются.

Когда они вышли из палаты, Давид остановился и так посмотрел на нее, как когда-то она смотрела на Диму, и тот ей говорил, что у нее нет шанса.

Алена чуть не задохнулась, смотря в эту бездну синих глаз. Она сейчас поняла то, что ей не нужно было понимать.

Она просто не знала, что настоящая мужская дружба сильней любви и что предательства никогда не случится.

Они слишком сильно любили одного и того же человека и не могли его предать.

Да, Давид любил Алену и сам боялся признаться себе в этом. Он любил ее до безумия. Это было настоящее чувство, когда не думаешь о себе, а любишь чужое счастье и сам становишься счастливым. Как много раз он хотел отобрать это счастье, которое принадлежало Диме! Особенно сильно хотелось его присвоить, когда брат обижал Алену. Но он понимал, что, украв чужое, он разобьет единое целое, и это уже будут осколки. Чужое — оно и есть чужое, оно своим никогда не станет. А вот любить его проще. С годами он научился этому и даже был счастлив.

Они спустились по ступенькам, Алена не понимала, как вести себя дальше. Но Давид сделал вид, что ничего не произошло, и спросил:

— Хочешь увидеть дом, где Дима вырос?

— Да. Очень. Но, наверное, сейчас не время?

— Все нормально.

Они долго ехали. Алена внимательно всматривалась в улицы, как будто искала меленького Диму, который тут когда-то ходил.

Наконец Алена увидела небольшое, скрюченное здание.