Книга Девочка для Шторма, страница 21 – Ольга Медная

Лиза подняла на него заплаканные глаза. В его взгляде не было жалости, только мрачное удовлетворение и что-то, что заставило её содрогнуться — предвкушение. Он не говорил ни слова, но его молчание было громче любого крика, обещая будущее, полное его власти и её бессилия.

Вместо этого он приподнялся, освобождая себя, и на мгновение Лиза увидела его лицо — искажённое желанием, почти звериное. А потом он вошёл в неё — резко, без предупреждения, заставляя её вскрикнуть и вцепиться пальцами в простыни. Он зарычал:

— Блядь, какая ты узкая...- и задвигался еще активней.

Боль смешалась с неожиданным, острым наслаждением, и она закричала, выгибаясь под ним. Он двигался мощно, неумолимо, каждый толчок отдавался в её теле волной жара, от которой сжимались внутренние мышцы, а разум тонул в хаосе ощущений.

Её ногти оставили следы на его плечах, когда она попыталась оттолкнуть — или притянуть ближе, она уже не понимала. Его губы снова нашли её рот, и поцелуй стал ещё более жадным, почти кровопролитным, словно он пытался поглотить её целиком.

В какой-то момент всё слилось в один сплошной поток: скрип кровати, её прерывистые стоны, его тяжёлое дыхание, запах пота и страсти, заполнивший комнату. Лиза потеряла счёт времени, потеряла саму себя — осталась только плоть, только движение, только этот беспощадный, всепоглощающий ритм, который вёл её к краю.

Когда волна предательски накрыла её, она закричала — громко, не сдерживаясь, — и её тело содрогнулось в судорогах, которые он почувствовал, усиливая свои толчки. Ещё несколько резких движений — и он замер, глухо рыча ей в плечо, пока его собственное освобождение прокатилось по нему, как грозовой разряд.

Тишина вернулась внезапно, словно кто-то выключил звук. Лиза лежала, задыхаясь, чувствуя, как его тяжесть давит на неё, как её тело всё ещё пульсирует от пережитого.

— Ненавижу тебя… — прошептала она, задыхаясь. — Каждой клеткой ненавижу…

— Ври дальше, — выдохнул он ей в губы. — Твое тело врет лучше, чем твой диплом с отличием.

Он отстранился, и она ощутила холодную пустоту там, где только что было его тепло.

Он поднялся, натянул брюки и, даже не взглянув на неё, вышел, оставив её одну — дрожащую, мокрую от пота и слёз, с телом, которое всё ещё горело от его прикосновений.

Лиза обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от него, от себя самой. Она чувствовала себя опустошенной и сломленной. Но среди руин её сопротивления, где-то глубоко внутри, начинало пульсировать что-то новое, пугающее и неотвратимое — осознание того, что эта ночь изменила всё.

Серый рассвет просачивался сквозь щели тяжелых штор, разрезая комнату на пыльные полосы. Лиза открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках. Реальность обрушилась на неё бетонной плитой.

Она лежала на самом краю огромной кровати, завернутая в простыню, как в кокон. Кожа горела. Каждый сантиметр тела помнил вчерашнее безумие: жесткость его рук, хриплое дыхание у самого уха, вкус виски и соли на губах. Она чувствовала себя выпотрошенной. Физическая близость, которая должна была стать актом любви или хотя бы страсти, превратилась для неё в акт капитуляции.

Шторм не спал.

Он сидел в кресле у окна, уже полностью одетый. Черная рубашка, идеально выглаженные брюки, стальные часы на запястье. Он курил, глядя на просыпающийся город, и в его позе не было ни капли той первобытной жажды, что сжигала его ночью. Сейчас он снова был тем самым Штормом — криминальным авторитетом, расчетливым и непроницаемым.