Книга Девочка для Шторма, страница 25 – Ольга Медная

Рита вскочила, прижимая забинтованную руку к груди.

— Фальшивый? Скажи это ей в глаза! Скажи, что ты не подписывал эти накладные! Ты ведь всегда получаешь то, что хочешь, любой ценой!

Шторм наконец перевёл взгляд на Риту. В этом взгляде была такая первобытная угроза, что Рита невольно отступила.

— Вали нахер отсюда, — коротко бросил он. — Пока я не решил, что вторая рука тебе тоже не нужна.

Рита, не оглядываясь, бросилась к выходу, едва не сбив стул. В кафе воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Лиза сидела неподвижно, глядя на кольцо на своём пальце. Теперь оно казалось ей кандалами.

Шторм сел на место Риты. Он не забирал бумаги, не оправдывался. Он просто смотрел на Лизу, и в его глазах она видела странную смесь нежности и беспощадности.

— И ты поверила ей? — спросил он.

— Даты совпадают, — Лиза подняла на него глаза, полные слёз. — Подпись твоя. И это кольцо… Ты следишь за мной, как за заключённой.

Шторм медленно поднялся с кресла, буквально нависая над Лизой всей своей массой. В его взгляде больше не было тепла — только холодный расчёт и подавляющая мощь.

— В этом мире, Лиза, «правда» — это то, во что ты сама решила поверить. Я вытащил твою мать с того света, когда она уже одной ногой в могиле стояла.

Он наклонился вперёд, почти касаясь её лица, и вкрадчиво, с явной угрозой, добавил:

— С этой секунды правила меняются. Ты не выйдешь из этого особняка без моего разрешения. Ни шагу за порог, ты поняла? И везде — я подчёркиваю, везде — ты будешь только под присмотром моих людей. Если я узнаю, что ты хоть на метр отошла от охраны или попыталась с кем-то связаться за моей спиной — пеняй на себя.

Лиза молча кивнула. Она не могла говорить. В горле стоял ком, а в голове крутилось одно: «Он всегда знает, где я».

Шторм выпрямился.

— Поехали.

Он бросил на стол купюру, достаточно, чтобы покрыть счёт и оставить щедрые чаевые. Лиза встала, чувствуя, как дрожат колени. Она бросила последний взгляд на конверт с документами — те лежали на столе, словно улика, которую она больше не могла игнорировать.

По пути к машине Лиза невольно коснулась кольца. Сапфир холодно мерцал в свете уличных фонарей. Теперь она понимала:это не подарок. Это клеймо.

И она не знала, что страшнее — правда, которую ей открыла Рита, или то, что Шторм даже не попытался её опровергнуть.

Тишина в спальне была такой плотной, что я слышала собственный пульс — рваный, загнанный ритм человека, который только что осознал, что вся его жизнь была искусно написанным сценарием.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь. Ту самую дверь, которую он приказал никогда не закрывать. Мое личное пространство перестало существовать. Моя воля перестала существовать. Шторм просто забрал их, как забирают ненужную игрушку у ребенка.

В голове набатом стучали слова Риты. «Он — причина, по которой твоя мать оказалась в больнице». Это не укладывалось в сознании. Как можно быть одновременно и палачом, и спасителем? Как можно одной рукой оплачивать счета из реанимации, а другой — подписывать приказы, которые разрушают жизни?

Я закрыла глаза, и перед мысленным взором всплыли обрывки той ночи. Ночи моего «наказания».

Я тогда была так уверена в себе. Думала, что смогу перехитрить его, выкрасть эти чертовы документы, найти лазейку. Я помню холод металла сейфа, дрожь в пальцах и тот момент, когда свет в кабинете внезапно включился. Его тень — огромная, пугающая — накрыла меня раньше, чем он успел произнести хоть слово.