Книга Случайное селфи для бандита, страница 15 – Ольга Медная

— Я здесь! — пискнула я, поднимаясь на ватных ногах.

Из-за угла контейнера вылетел Алмазов. Он выглядел как демон, вырвавшийся из ада: лицо в копоти, рубашка разорвана, в руках автомат. Увидев меня, он замер на долю секунды, и я увидела, как в его глазах гаснет убийственная ярость, сменяясь чем-то другим.

Он отшвырнул автомат в сторону и в два шага преодолел расстояние между нами, сгребая меня в охапку.

— Блядь, кнопка… живая… — он уткнулся лицом в мое плечо, и я почувствовала, как его крупно дрожит. — Я чуть с ума не сошел, пока ехал сюда.

— Вы мне платье помяли, — прошептала я, утыкаясь носом в его грудь. — И вообще, Давид, у вас очень шумные друзья. Передайте им, что я ими крайне недовольна.

Он отстранился,взял мое лицо в свои огромные ладони и посмотрел в глаза.

— Ты ранена? Где болит?

— Психика болит, — я всхлипнула, чувствуя, как адреналин начинает выходить вместе со слезами. — И ноги. Я балетки потеряла. Они были ужасные, но всё равно жалко.

Давид вдруг коротко рассмеялся — хрипло, надтреснуто. Он подхватил меня на руки, как пушинку.

— Куплю тебе целую фуру балеток. И кроссовок. И шпилек. Только не плачь, слышишь? Ненавижу, когда женщины плачут. Особенно такие дерзкие, как ты.

Он нес меня к выходу из ангара. Вокруг суетились люди в черном, Глеб вытирал лицо платком, на полу лежали связанные люди из фургона.

— Давид, — я обвила его шею руками. — А тот человек, Гроза… это он нас нашел?

— Это был его человек. Но теперь Гроза — это моя личная забота. Тебя это больше не коснется. Обещаю.

— Вы это уже говорили, когда я ела омлет, — заметила я, прижимаясь к нему сильнее. — Знаете, а поцелуй вчера был лучше, чем эта перестрелка. Можно в следующий раз обойтись без спецэффектов?

Алмазов остановился у своей машины, наклонился и коротко, но властно поцеловал меня в макушку.

— В следующий раз, кнопка, мы будем обсуждать это в более интимной обстановке. Глеб!

— Да, босс?

— Машину — в утиль. Анжелику — в мой основной пентхаус. И выставь там тройной кордон. Если хоть одна муха пролетит без пропуска — пристрели муху. Понял?

— Понял, босс.

Меня аккуратно усадили на заднее сиденье новой машины. Давид сел рядом, не выпуская моей руки. Его ладонь была горячей и надежной. Я закрыла глаза, слушая шум мотора.

Где-то там, в другой жизни, шла певица на сцену, Настя, наверное, уже обрывала мой телефон, а Гитлер ждал свою икру. Но моя реальность теперь пахла Давидом Алмазовым и порохом. И, черт возьми, мне это начинало нравиться

Пентхаус Давида Алмазова на тридцать четвертом этаже элитной высотки напоминал логово современного дракона, который вместо того, чтобы похищать принцесс, скупает акции и устраняет конкурентов. Огромное пространство с потолками высотой в пять метров, панорамные окна во всю стену, через которые ночной город казался россыпью драгоценных камней на черном бархате, и пугающий минимализм.

— Добро пожаловать в «изолятор повышенного комфорта», — бросил Давид, занося меня внутрь на руках.

Он поставил меня на мягкий, подозрительно белый ковер. Мои босые ноги утонули в ворсе. Я тут же почувствовала себя грязным пятном на этой стерильной роскоши: алое платье помято, на плече пятно от копоти, волосы напоминают гнездо кукушки-переростка.

— У вас тут так чисто, что мне хочется извиниться перед полом за то, что я по нему хожу, — пробормотала я, озираясь. — А где кухня? Мне срочно нужно что-то съесть, иначе я начну грызть ваши дизайнерские кресла. Стресс пробуждает во мне демона обжорства.