Книга Случайное селфи для бандита, страница 33 – Ольга Медная

— До машины… довези… — выдохнул он.

Назаров помог нам добраться до «Майбаха». Когда мы оказались внутри, Давид откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Его лицо стало землистым.

— Лика… флешка…

— Она у меня, Давид. Всё в порядке. Копии сделаны, Гроза нейтрализован. Мы победили.

Он нащупал мою руку и сжал её. Его ладонь была горячей — лихорадка возвращалась.

— Ты молодец… кнопка. Назаров сказал… ты была великолепна. Чёрная вдова… мне нравится этот образ.

— Обойдешься, Алмазов. Я не собираюсь быть вдовой. Я собираюсь быть твоим самым большим кошмаром, потому что теперь ты мне должен не только платье, но и целую кучу объяснений. Как ты выбрался? Кто тебя подобрал? И какого черта ты заставил меня пережить эти двенадцать часов ада?!

Давид слабо усмехнулся, не открывая глаз.

— Михалыч… у него была вторая лодка. Старая развалина… но надежная.Я прыгнул за секунду до взрыва. Плыл… долго плыл.

— Я тебя убью, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза. — Лично. Без ножа. Своими руками.

— Потом… всё потом, — он задышал глубже. — Сначала… домой. И кота покорми. Гитлер… он не простит, если мы опоздаем к ужину.

Машина плавно тронулась. Мы ехали по заснеженному городу, и я смотрела на профиль человека, который ворвался в мою жизнь из-за опечатки. Наш криминальный черновик был переписан начисто. Впереди были новые главы, новые опасности и, я была уверена, еще больше матов со стороны главного героя.

Но сейчас, держа его за руку, я знала одно: ошибка по адресу оказалась самой правильной вещью, которую я когда-либо совершала.

— Давид? — позвала я тихо.

— М-м-м?

— Больше никаких селфи. Никогда.

— Согласен, — выдохнул он. — Теперь только… личный осмотр.

Я улыбнулась сквозь слезы, глядя на перстень с черным алмазом на своем пальце. Это был лучший день в моей жизни.

Пентхаус встретил нас оглушительной тишиной, которая бывает только в местах, где слишком долго ждали плохих новостей. Но новости изменились. Король вернулся в свои владения, пусть и прихрамывая, опираясь на плечо женщины, которая за последние сорок восемь часов постарела душой на целое десятилетие и одновременно обрела хребет из титанового сплава.

Назаров шел следом, не выпуская из рук кожаный портфель. Его роль «второго пилота» в этом безумном пике подходила к концу, и он явно чувствовал облегчение.

— Вызови Марка, — бросил Давид, когда мы дошли до гостиной. Он буквально рухнул на огромный диван, тот самый, где Гитлер еще недавно устраивал когтеточку. — Пусть привезет всё: антибиотики, перевязочный материал и побольше обезболивающего. Я не поеду в больницу.

— Давид, это безумие, — я присела рядом с ним, пытаясь расстегнуть воротник его грязной рубашки. Пальцы всё еще дрожали. — Ты потерял литры крови, ты переплыл ледяную реку, ты… ты вообще человек или киборг из дешевого боевика?

Алмазов перехватил мои руки. Его ладони были сухими и горячими — лихорадка вгрызалась в него с новой силой.

— Я — человек, которому нужно закрыть счета, кнопка. Больницы — это протоколы. Протоколы — это свидетели. Свидетели — это лишний повод для полиции задавать вопросы, на которые у меня нет желания отвечать матом.

— А на другие вопросы ты отвечать матом готов? — я вскинула бровь, стараясь вернуть себе хотя бы крупицу прежней дерзости. — Потому что у меня их накопилось на целый словарь нецензурной лексики.