Книга Наследник жестокого бывшего, страница 28 – Вивиан Фокс

Забираю сумку и пакеты, бросаю на тумбочку в коридоре связку ключей и выхожу, даже не закрыв за собой дверь. Если ко мне по-скотски относиться, то и я буду относиться как к скоту. Ну сколько можно уже меня за человека не считать?

Эх, если бы я еще могла так с Юдиным…

Поставить бы его на место! Указать, что он не лучше меня! Просто ему повезло родиться в семье с деньгами. А мне не повезло. Совсем. Поэтому я и сбежала из своей семьи в шестнадцать, чтобы тяжелым трудом зарабатывать себе на жизнь.

Захожу на территорию детского дома, и сердце, как и каждый раз, обрывается, когда я слышу детский плач. Ни разу не видела, чтобы детей здесь обижали, но они обижены жизнью, и этого достаточно.

Я познакомилась с Верой Романовной, когда искала работу и хотела устроиться в детдом уборщицей. Мне нравилась идея, что я смогу оставлять Максика в ясельной группе, а сама – работать. Но когда я посмотрела в глаза этих детей… Глаза, наполненные ожиданием, страхом, болью… Такие маленькие, но познавшие уже столько горя… Нет, я не смогла. Поняла, что если и буду тут мыть полы, то только своими слезами. Так что от работы я отказалась, но притащила кучу вещей, которые изначально хотела продать, но отдала безвозмездно этим детям.

– Тонечка, – Вера Романовна встречает меня у бокового входа. Ставит на ступеньки ведро, из которого выплеснула воду на улицу, и упирает руки в бока. – Опять принесла?

– Да, вот. – Ставлю перед ней два пакета с вещами и почти всеми игрушками Максима.

– Ты там сына не обделяешь? – хмыкает нянечка.

– Нет, у него все есть, – улыбаюсь невесело.

– Что-то ты поникла, моя дорогая. Все хорошо? Где Максим?

– Он в доме своего отца, – отвечаю слегка севшимголосом.

– О, объявился таки, – недовольно произносит Вера Романовна, слегка скривившись. Спускается по ступенькам и достает сигареты из кармана серого халата. Прикурив, устраивается на высоком выступе. – И что хочет?

– Он нас к себе забрал жить.

– Благодетель, – качает она головой. – Жениться хоть предложил?

– Нет. Он… Максима забрал, а я… ну, как няня.

– Чего? – медленно переспрашивает она, тараща на меня глаза. И вроде поступок нехороший не мой, а все равно стыдно почему-то мне.

– Ну, в общем, тут вещи, – тараторю, кивая на пакет.

Этот разговор мне крайне неприятен, как и сама ситуация. И я прекрасно понимаю, как все это выглядит со стороны. Мне не надо, чтобы Вера Романовна озвучивала свои мысли. В моей голове крутятся подобные, но я стараюсь не обращать на них внимания, потому что осознавать, что Юдин пригласил меня в свой дом только из-за Максима, неприятно.

– Ой, Тоня, – вздыхает Вера Романовна и делает затяжку. – Смотри в оба. Ты до сих пор сохнешь по нему. Неужели не видишь, что он этого не стоит?

– Я побегу, – игнорирую ее слова и проглатываю слезы. – Там Максим меня ждет.

– Ну беги, – произносит она и склоняет голову набок.

– До свидания.

– Ага, – отзывается она, когда я уже разворачиваюсь и почти бегу на выход с территории детдома.

Чувствую на себе ее прожигающий взгляд, но не оборачиваюсь. Не могу сейчас смотреть в глаза Вере Романовне. Она права. Я до сих пор влюблена в монстра, который считает, что я не стою и грязи на его начищенных до блеска туфлях. Какая же я дура!

К дому Святослава Михайловича приезжаю после полудня. Выгружаю из такси нашу с Максом сумку и иду к высокой калитке. Нажимаю на звонок и жду, пока домофон скрипнет, включаясь, а потом слышу голос охранника: