Книга Наследник жестокого бывшего, страница 46 – Вивиан Фокс

Я медленно двигаюсь на выход, продолжая прислушиваться к разговору.

– Папа, я не стану обсуждать имя моего сына.

– Это не имя. Это как кличка босоты какой-то. У тебя благородное имя, как и мое. А это что такое? Макс? Он у тебя будет уличным танцором или диджеем? В семье Юдиных никаких Максов не будет! Только старинные, благородные имена! А не это новомодное… гм… Ты понял.

Придушенная злость во мне снова поднимается на поверхность огненной лавой. И все то, что я не высказала ранее, снова просится быть произнесенным вслух. Я переставляю ноги, уговаривая себя молчать. Проглотить эти ужасные чувства и не опускаться до уровня этих людей. Да! Именно опускаться! Как бы высоко они не поднялись по социальной лестнице, сейчас они демонстрируют низкие чувства.

Что и кому этот Михаил Святославович пытается доказать? Что наследники их рода достойны? Так это же не от имени зависит, а от человека! А если покопаться в родословной Юдиных, думаю, за все время существования этой фамилии, там отыщется не более пары человек, которых таковыми можно назвать!

– В общем, имя поменять! – резко добавляет Юдин-старший, и я полностью перестаю контролировать свои эмоции и язык.

Резко развернувшись на пятках, прижимаю к себе сына и впиваюсь яростным взглядом в лицо Михаила Святославовича. Меня всю колотит от ярости, лицо горит, а кровь грохочет в ушах так, что я едвасама себя слышу, когда с моих губ срываются слова:

– У него уже есть имя, вам же сказали!

Все присутствующие замирают и, кажется, даже перестают дышать. На лице Михаила Святославовича даже не вздрагивает ни один мускул. Он просто сверлит взглядом своего сына.

– Святослав, ты слишком потворствуешь прислуге, раз она позволяет себе дважды за день обратиться непосредственно к твоим гостям. Более того, твоим родителям. И по какой такой чудесной причине персонал встревает в разговор, который ее не касается?

– Не касается?! – выпаливаю гневно. – Еще как касается, учитывая, что я мать этого ребенка!

Вот теперь, кажется, не дышат все, включая меня. Перевожу взгляд с застывших лиц гостей Юдина на него самого. Он просто убивает меня взглядом. Четвертует, потом разделывает и сжигает куски моей плоти на костре. Почему он так смотрит на меня? Из-за того, что я опять нарушила правило не разговаривать с его родителями?

– Простите, Святослав Михайлович, что обратилась к вашим гостям напрямую, – блею я дрожащим голосом. – Но…

– В свою комнату, – сипло шипит Юдин.

Не дожидаясь повторения приказа, разворачиваюсь и сбегаю. Слышу только голос матери Юдина:

– Святослав, что это означает? Она правда мать твоего сына?

Вот черт! Кажется, он ничего им не сказал. Сейчас самое время скрыться в нашей с Максиком комнате и переждать армагеддон.

Тоня

До самого вечера я стараюсь не показываться из нашей с Максимом комнаты. Мне страшно попасть под горячую руку Юдина. Сейчас он совсем не кажется мне привлекательным. Я скорее представляю его себе каким-то страшным дьяволом, который разорвет меня на кусочки, как только я окажусь на расстоянии вытянутой руки.

Макс уже полчаса мается, упрашивая меня повести его на улицу. Канючит и ругается, а я все жду, когда два автомобиля престижного класса наконец покинут территорию Юдина. После этого собираю сына и вывожу из комнаты.