Книга Наследник жестокого бывшего, страница 47 – Вивиан Фокс

– Мы сейчас поиграем в шпионов, – шепчу ему, наклонившись.

– А это как? – так же шепотом спрашивает он.

– Мы должны будем идти тихонько и молча, и выйти на улицу так, чтобы нас никто не заметил. Ладно? Ты сможешь?

Макс энергично кивает, и мы с ним, как можем, быстро пробираемся по дому, практически не издавая ни единого звука. Когда наконец выходим на улицу, я облегченно выдыхаю, хотя до этого даже не поняла, что задержала дыхание.

– Мама, я за масынкой! – выкрикивает Макс и, вырвав свою руку из моей, бежит поперек газона на другую сторону, где перед обедом оставил свою игрушку.

Я на секунду прикрываю глаза. Если до этого нам удавалось скрыть наше передвижение, то сейчас, по боевому кличу сына, понятно, где мы находимся. И, конечно, через минуту дверь открывается, и на улицу выходит Юдин. Он бросает короткий взгляд на Макса, который уже елозит игрушкой по газону, а потом хватает меня за локоть и оттаскивает немного в сторону.

– Я разве просил тебя вмешиваться?! – злобно рычит он.

– Простите, я не знала…

– Ты! Должна! Была! Молчать! – рявкает он. – Если бы я хотел представить тебя родителям как мать моего сына, сделал бы это сразу!

– Но разве они не должны знать?

– Это не тебе решать, ясно?!

– Что вы на меня кричите?! – не выдерживаю я. – Надо предупреждать о таком! Если хотите, чтобы я молчала, я буду молчать! Но я должна знать, что надо делать именно так! А вы… вы должны защищать нашего сына!

– Я его защищаю! И защитил бы, даже если бы ты не вмешалась! Так что… – Святослав Михайлович тяжело дышит. Его ноздри быстро раздуваются, а взгляд мечет молнии. Он понижает голос и продолжает: – Еще одна такая выходка – и вылетишь отсюда, как пробка. Одна. Без сына.

Резко развернувшись,он скрывается в доме, а я растерянно смотрю на Максима, который бегает, таская за собой машинку. Она подскакивает и переворачивается, но сына это не заботит. Будь я в спокойном состоянии, улыбнулась бы беспечности сына. Но сейчас не могу. Не то что улыбнуться, а даже элементарно перестать хмуриться. У меня даже лоб начинает болеть от того, как сильно брови съезжаются к переносице.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы хоть на несколько минут восстановить душевное равновесие. Я хочу поиграть с Максимом. Немного проникнуться его беззаботностью и притвориться, что скандала не было.

Тряхнув руками, иду к своему малышу, отбрасывая все ненужные мысли. Ночью буду думать, что делать дальше. Или, в крайнем случае, просто порыдаю.

Когда приходит время сна, Макс уже просто выключается прямо в ванной, в которой я его стараюсь помыть как можно быстрее, пока сын не уснул. Мы с ним гуляли на улице почти три часа, пока он окончательно не вымотался. Потом быстрый ужин, а после – ванна. И мне надо успеть вытереть его и переодеть перед тем, как он уснет.

Замотав Максима в полотенце, заношу в спальню, и тут дверь в нее открывается, а на пороге показывается Юдин.

– Уснул? – спрашивает тихо, кивая на Макса.

– Почти, – отвечаю сухо и кладу на кровать медленно моргающего сына.

– Констлуктол, – тихо выговаривает Макс, глядя на своего отца, а потом широко зевает. – Купис?

– Куплю, – улыбается Святослав Михайлович. – Антонина, уложишь сына, прими душ, и я буду ждать тебя в своей спальне.

– Я не приду, – отвечаю, не поднимая головы, пока разматываю руку сына от пленки, которой прикрывала его рану во время купания.