Книга Наследник жестокого бывшего, страница 50 – Вивиан Фокс

– Назови мое имя, – хриплю, быстро скользя по члену рукой. – Ну! – рявкаю, когда она молчит.

– Свят, – выдыхает Тоня, и по телу прокатывается волна предоргазменной дрожи.

– Еще!

– Свят, – повторяет она. Облизывает губы и еще раз произносит с гребаным придыханием: – Свят.

В глазах темнеет. Я не кончаю, нет. Я, нахрен, взрываюсь. Просто вспыхиваю и разлетаюсь на миллиард осколков. Выстреливаю на налитую, идеальную грудь, и сквозь туман похоти смотрю на то, как капли спермы свисают с розовых сосков.

Красиво… Красиво и токсично. Она токсичная. Она для меня разрушительная. Без нее моя жизнь… нормальная. Все подчинено порядку и графику. Но стоило Антонине ворваться в нее, все летит к чертям.

Теперь моя невеста меня раздражает своими жеманными манерами и неискренними улыбками. Родители бесят чрезмерным следованиям устоям. И все высшее общество вызывает только ярость, потому что в нем нет подлинных чувств. Они есть вот в этих глазах. Именно это и убивает.

Немного отдышавшись, дергаю Антонину за локоть вверх. Отталкиваю от двери, распахиваю ту и выталкиваю свою бывшую горничную в коридор. Голую и с грудью, покрытой спермой. Захлопываю за ней дверь.

Натягиваю штаны и, поставив руки на талию, сверлю взглядом дверь.

Совсем озверел ты, Юдин…

Да, озверел! Но как можно иначе? Разве я могу как-то контролировать свои порывы и эмоции, когда она рядом?! Слишком открытая, наивная, чистая. Настолько чистая, что страшно испачкать. Страшно, а от того еще сильнее хочется.

– Сука! – выкрикиваю и заряжаю кулаком в дверь.

Развернувшись, иду на балкон отдышаться, иначе не усну до утра.

Тоня

До той ночи мне казалось, что чувствовать себя еще более ничтожной просто невозможно. Я думала, что прошла уже все стадии унижения от Юдина. Но, как оказалось, я сильно ошибалась. Потому что быть выставленной голой в коридор… еще и с грудью, щедро покрытой спермой Святослава Михайловича… это уже слишком.

Так больно и стыдно мне еще не было. Хорошо, что была ночь, и прислуги в доме уже не было. Только благодаря этому мне удалось добраться до моей комнаты незамеченной и не опозоренной. Но внутренне я сгорала со стыда. Хотя за что мне было виниться? Я не пошла к нему добровольно.

Но я отдалась ему… Посопротивлялась пару минут, а потом просто растаяла в знакомых горячих руках. Поплыла, как наивная идиотка, которой и являюсь.

Добрела до комнаты практически наощупь. Глаза так застилали слезы, что я ничего перед собой не видела. В спальне поправила на сыне одеяло, которое он снова сбросил, и тихой мышкой проскользнула в ванную. Вот там я дала себе волю выплакаться от души. Я кусала свои руки, чтобы не завыть в голос. Я клала руку на грудную клетку, чтобы не дать сердцу проломить ее и выскочить наружу. Оно так невероятно сильно болело! Ныло, потом кололо, потом дергалось, замирало и снова разгонялось.

Ту ночь я еле пережила. Думала, умру к утру, так мне было плохо. А потом наступили несколько дней ада. Чего я ждала от Юдина? Возможно, извинений. Я правда думала, что он одумается, придет и попросит прощения за то, как по-скотски повел себя со мной.

Но Святослав Михайлович включил режим игнора. С того злополучного вечера он просто перестал меня замечать. Я опять превратилась в безликий предмет интерьера. В привидение, которое уже так давно снует по огромному дому, что его никто не замечает.