Книга Наследник жестокого бывшего, страница 66 – Вивиан Фокс

– Пойду узнаю, готов ли завтрак. Максим еще не умывался.

– Я сама его умою, – киваю. – Спасибо, Светлана.

– Рада помочь, – улыбается она и выходит из комнаты.

– Ну что, малыш? Идем умываться?

Несу сына в ванную и под его непрестанную болтовню помогаю ему привести себя в порядок. После этого беру его вещи, устраиваюсь на новенькой кровати и, усадив ребенка на свои колени, переодеваю. Когда я уже натягиваю носки, чувствую, как вспыхивает кожа на правой щеке.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с Юдиным. Прислонившись плечом к дверному проему, он рассматривает нас с Максимом. Я пытаюсь понять по взгляду, хочет ли он сейчас рассказать сыну о том, что является его отцом. Но лицо Святослава Михайловича ничего не выражает, так что попытка прочитать его мысли проваливается.

– Антонина, жду тебя ночью в спальне, – коротко отрезает он и, развернувшись, выходит.

А меня трясет от его слов. Как будтокакой-то… проститутке приказ отдал. Неужели он думает, что после такого я приду к нему и буду наслаждаться сексом? Я приду, но никакого секса не будет! Пойду только для того, чтобы оставить за собой последнее слово и сказать ему, что с нынешних пор пускай спит со своей невестой. Наверняка он делает это и с ней. Не поверю, что двое взрослых, помолвленных людей не имеют интимных отношений.

Ночью, когда мой сын уже крепко спит, я принимаю душ и переодеваюсь в свою обычную пижаму. Не хочу, чтобы Юдин думал, что я его соблазняю. Хотя мне и нечем, в сущности. У меня в гардеробе нет пикантных пеньюаров или развратного белья. Только то, что носить удобно и полезно для моей кожи.

Выйдя из комнаты, на цыпочках крадусь в хозяйскую спальню. Не знаю, почему стараюсь казаться максимально незаметной. Но мне по какой-то причине хочется буквально слиться со стенами в коридоре.

Ноги трясутся, как и руки, а тело бросает то в жар, то в холод. Я пока не знаю, как скажу Святославу Михайловичу, что между нами ничего не может быть. Страшно напороться на его грубость, но еще страшнее – на ледяную стену, которую он так умело выстраивает между нами.

Тихонько постучав, жду, что Юдин пригласит войти, но с той стороны двери тишина. Стучу чуть громче, но результат тот же. Может, он забыл о своем приказе и куда-нибудь уехал или лег спать? Мнусь под дверью, не зная, как поступить. Нагло войти или все же вернуться в свою комнату?

Кладу руку на ручку, но потом одергиваю ее, решив все же вернуться к себе. В конце концов, то, что я не пришла, станет для Святослава Михайловича самым очевидным знаком, что я не хочу нашего секса.

Развернувшись, возвращаюсь в свою комнату. Сев на кровать, пялюсь в стену. Я вру сейчас сама себе. Я хочу секса с Юдиным. Очень хочу. Те ночи, которые он провел со мной, когда я болела, еще больше усилили наше притяжение. Только вот я не хочу так, как это могло бы произойти сегодня. Не хочу быть маленьким грязным секретом миллиардера, который считает живых людей куклами и использует их в своих целях.

Когда я уже решаю лечь спать, дверь моей спальни распахивается, и в нее входит Святослав Михайлович. Я подскакиваю на ноги и пячусь, потому что он надвигается на меня, словно темная туча. Лицо каменное, а губы поджаты. Он не просто недоволен. Кажется, он вярости. И на нем только повязанное на бедрах полотенце. Похоже, когда я приходила, он был в душе. Ну и ложился бы спать! Зачем ко мне-то пришел? Взять то, что ему добровольно не принесли?