Книга Ловушка чувств, страница 49 – Дарья Беженарь

В комнате повисает тяжёлая тишина. Слышно только наше прерывистое дыхание — моё, всё ещё лихорадочное, и её, сбивчивое, нервное.

Она смотрит на меня — глаза блестящие, полные противоречий. В них мечутся страх, желание, растерянность.

— Я… — начинает она, но голос дрожит, прерывается. Она закрывает лицо руками, плечи вздрагивают. — Я не знаю, чего хочу. Всё слишком сложно…

И в этот момент я понимаю: она тоже борется. С собой. Со мной. С тем, что между нами.

Я медленно опускаю руки, делаю глубокийвдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Хорошо. Я уйду.

Разворачиваюсь, делаю шаг к двери. Каждый мускул напряжён до предела, словно я несу не себя, а груз всех невысказанных слов и оборванных надежд. Рука уже ложится на холодную металлическую ручку, когда слышу её голос — тихий, дрожащий, будто лист на ветру:

— Подожди…

Замираю. Сердце пропускает удар, потом бьётся с удвоенной силой. Не оборачиваюсь — боюсь, что если увижу её лицо, то потеряю последнюю каплю самоконтроля.

— Зачем? — мой голос звучит глухо, почти безжизненно.

Она молчит несколько секунд. Слышу, как она глубоко вдыхает, словно набирается смелости.

— Я не хочу, чтобы ты уходил… так.

Медленно оборачиваюсь. Она стоит всё там же, у дивана. В глазах — буря эмоций, которую она больше не в силах скрывать.

Делаю шаг навстречу. Ещё один. Останавливаюсь в шаге от неё, боясь спугнуть.

— Тогда скажи мне… — голос дрожит, выдавая всю гамму чувств, что рвутся наружу. — Скажи, чего ты хочешь на самом деле.

Её губы дрожат. Она опускает взгляд, потом снова поднимает на меня — и в этом взгляде я вижу то, за что готов бороться:

— Я… мне не нужны отношения, кино и всё такое. Меня это не интересует.

Её слова звучат твёрдо, но в глазах — тревога. Она будто ждёт, что я сейчас развернусь и уйду, хлопнув дверью. Но я не могу. Не теперь, когда она наконец говорит то, что на душе.

— Ладно, — отвечаю тихо, не отводя взгляда. — Значит, не будет кино. Что дальше?

— И я простила тебя, за гадости, которые ты мне говорил. Но я не хочу, чтобы подобные слова повторились.

Я делаю глубокий вдох, подбирая каждое слово:

— Обещаю. Не повторятся. Что ещё?

— Ты прёшь как танк. Мне сложно сдерживаться.

В её голосе — не упрёк, а скорее мольба. И это задевает сильнее, чем крик.

— Можно подумать, мне легко, — шепчу, шагнув ближе. — Ты думаешь, я не чувствую, как внутри всё рвётся на части, когда ты рядом? Как каждое твоё слово, каждый взгляд — будто удар током?

Она молчит, но плечи чуть опускаются. Напряжение понемногу уходит.

— Я не умею по-другому, — продолжаю, почти беззвучно. — Не умею медленно. Не умею осторожно. Ты выжигаешь во мне всё, что было раньше. Остаётся только это… — я касаюсь её руки, едва ощутимо, — то, что между нами сейчас.

Она вздрагивает, но не отстраняется.Её пальцы дрожат, но не убегают.

— Ты пугаешь меня, — наконец признаётся она, опустив глаза. — Потому что я не понимаю, что со мной происходит.

— Мы оба не понимаем, — я осторожно обхватываю её ладонь. — Но это не значит, что нужно останавливаться.

Тишина снова заполняет комнату, но теперь она другая — не тяжёлая, а выжидающая.

— Просто… — она делает паузу, сглатывая. — Просто не торопи меня. Дай мне время разобраться в себе.

— Хорошо, — киваю, сжимая её руку чуть сильнее. — Я буду ждать. Сколько понадобится.