Книга Клятва маркиза, страница 1 – Натали Карамель

Я нервно поправил кружевной манжет. Весь дом пропах лимонным воском и напряженным ожиданием. Сестры – Мари, Софи, Анн-Луиз – пронеслись по лестнице вихрем, их споры о том, какое платье больше подойдет новой соседке, графине де Вольтер, долетали до меня обрывками.

Говорили, она вдова. Говорили, невероятно красива. Говорили, приедет с невесткой и маленькой девочкой. Я слушал вполуха. Меня куда больше тревожил отец. Маркиз напоминал нависшую грозовую тучу, его мрачное настроение заранее отравляло воздух.

«Новые соседи, Шарль, особенно дамы без мужского покровительства, требуют... осмотрительности,» – бормотал он, расхаживая по залу.

Мать лишь мягко улыбалась, поправляя вазу с розами, но и в ее спокойствии чувствовалось напряжение. Я ощущал себя неловко в новом камзоле. В свои девятнадцать я все еще чувствовал себя скорее старшим братом сестер, чем мужчиной света. Мой мир был тесен: семья, книги, верховые прогулки в лесу с отцом.

Женщины... они казались мне прекрасными, но далекими картинами в Лувре, лишенными дыхания и тепла.

И вот дверь открылась. Я поднял глаза – и время остановилось.

Она вошла. Неспешно, с достоинством, которое не имело ничего общего с надменностью. Луч солнца из высокого окна выхватил каштановые волосы, уложенные просто, но изысканно. Черное траурное платье, строгое и лишенное украшений, лишь подчеркивало хрупкость ее фигуры и мертвенную бледность кожи. Оно делало ее глаза – глубокие, с таинственной, манящей грустью – еще более пронзительными. Это была не просто красота. Это было... сияние. Спокойное, глубокое, зрелое, но окутанное печалью. Графиня Елена де Вольтер.

Рядом с ней – Клеманс, ее невестка. Она казалась еще более хрупкой, чем Елена, словно тень, с большими, постоянно испуганными глазами, которые редко поднимались от пола. Ее рука судорожно сжимала руку маленькой Лисбет, которая крепко вцепилась в юбку тети.

Я знал, что Елене всего двадцать четыре, но в ней чувствовалась глубина, недоступная мне, а Клеманс выглядела так, будто малейший шум мог заставить ее сжаться в комок. Что с ними случилось? В их молчании, в их взглядах читалась общая, тяжелая тайна.

«Мадам, месье, благодарю за приглашение,» – голос Елены был низким, мелодичным, как звук виолончели. Он прошелсяпо мне теплой, смущающей волной.

Обед тянулся в вежливой беседе. Отец расспрашивал о поместье, мать любезничала с Клеманс (которая отвечала односложно) и Лисбет, сестры старались изо всех сил быть очаровательными. Я молчал. Я ловил каждое слово Елены, каждый жест. Как аккуратно она поправляла салфетку. Как внимательно слушала отца, не льстя, но и не выказывая скуки. Как мягко, почти незаметно улыбнулась, когда Лисбет что-то шепнула Клеманс, и та на мгновение разжала губы в слабой улыбке.

В моей душе, такой защищенной и неопытной, что-то мощное сдвинулось с места. Это не было похоже на мимолетное восхищение. Это был удар молнии. Ослепляющий, оглушающий. Она.

Недели спустя. Бал у маркиза де Тревиля. Париж гудел за стенами особняка. Я метался в отчаянии, отыскивая в толпе один-единственный силуэт. Бал был в самом разгаре. Я, затянутый в новый, неудобный мундир, чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Вино, духи, громкий смех, навязчивые взгляды девиц – все это давило. Я искал ее.