Книга Клятва маркиза, страница 55 – Натали Карамель

– Черт побери... – прошептал Тибаль, его лицо стало землистым, потеряв обычную уверенность. – Это не банда. Это... гарнизон. Армия отбросов.

Картина была не просто устрашающей – она вызывала глухую тошноту. У дальнего барака, превращенного в тюрьму, стояли клетки. В них – люди: изможденные, в лохмотьях, с пустыми глазами. Пленные? Рабы? Рядом валялись опрокинутые, разграбленные повозки. Над другим костром, на жутковатом вертеле, жарилась туша, слишком большая для собаки... Лошадь? Олень? Жан отвернулся, его челюсти сжались так, что хрустнули кости.

Я вглядывался в мелькавшие в лагере лица. И вдруг – холодная игла под сердцем. Тот коренастый, с медвежьей походкой и шрамом через глаз... Да, я видел его в донесении! Один из главных разыскиваемых за нападение на почтовую карету у Рокблана.А вон тот, тощий, с крысиным лицом – он фигурировал в деле о поджоге амбаров в долине. Знакомые лица. Те самые, кого мы должны были искать, когда вернемся с задания. Их логово было здесь. Глубоко в горах, неприступное. И куда более мощное, чем мы могли предположить.

– Непролазно, – пробормотал Тибаль, его голос был сухим и пустым. – Пять человек... против этой рати? Даже ночью... Это чистой воды самоубийство. – Он отполз чуть назад, в спасительную тень елей. – Отходим. Тише воды. Надо найти укрытие, дождаться подкрепления. Или... или придумать что-то невероятно хитрое.

Логика сержанта была железной. Сердце сжималось от горечи и бессильной ярости. Эти твари должны были ответить. Но сейчас – броситься в эту пасть? Безумие.

Именно в этот момент я услышал резкий, сдавленный вдох справа. Пьер.

Он лежал ничком, вцепившись пальцами в сырую хвою. Его обычно румяное лицо было мертвенно-серым. Глаза, широко раскрытые, были прикованы не к лагерю в целом, а к чему-то у дальнего барака-тюрьмы. К группе пленных, которых выводили под конвоем к ручью. Среди них – девушка. Худая, грязная, но... Я видел, как Пьер сжимал кулаки до побеления костяшек. Его дыхание стало прерывистым, хрипящим, как у загнанного зверя.

– Нет... – прошептал он так тихо, что это было почти беззвучным движением губ. – Мари... Боже... Мари...

Мари. Сестра? Невеста? Он хранил свое прошлое за семью печатями. Знаем только, что его предали, и он бежал из родных мест.

Девушка пошатнулась, уронив ведро. Охранник – здоровенный детина с дубиной – рявкнул что-то и замахнулся. Пьер вздрогнул всем телом, словно получил удар. В его глазах мелькнула дикая, нечеловеческая боль, а потом... ее сменило нечто страшное. Ледяная, бездонная ярость. И решимость. Такая, от которой стынет кровь в жилах.

Он не проронил больше ни слова. Не оглянулся. Просто медленно, как змея, начал отползать назад, вглубь ельника. Его движения были неестественно плавными, зловеще целеустремленными. Он снял с плеча тяжелый мушкетон, оставил его на земле – лишний груз. Проверил нож и пистолет за поясом. Каждое движение говорило о конце пути.

«Нет, Пьер! Стой!» – кричало во мне. Но слова застряли комом в горле. Я понял его намерение раньше, чем осознал его сам. Он не мог уйти. Не мог оставить ее здесь. Не мог ждать подкрепления,которое придет слишком поздно. Ярость и отчаяние перевесили все – инстинкт, разум, дисциплину.

Я метнулся, чтобы схватить его за плащ, но пальцы лишь скользнули по мокрой ткани. Люк, лежавший ближе, тоже молниеносно протянул руку – но Пьер был уже вне досягаемости, растворяясь в сгущающихся сумерках и густом подлеске. Он уходил. Один. Прямо в самое логово зверя. Чтобы спасти Мари. Или умереть с ней.