Книга Герцогиня-дуэлянтка, страница 87 – Минерва Спенсер

– Сомневаюсь.

– Хорошо, хорошо, – согласился Гай. – Вероятно, я не знаю всего…

– Значит, вы решили пожениться, чтобы потом каждый жил своей жизнью.

Гай кивнул.

– А что думал о вашем плане ее возлюбленный?

Гай отвел глаза:

– Э-э… Хелена сказала, что он не слишком этому рад, но…

– Ну надо же! Видишь ли, мне эта идея тоже совсем не по душе.

– Да, знаю, как и мне, как и Хелене. Но порой в мире, где мы живем, невозможно получить все, что пожелаешь.

Сесиль набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Никогда больше не говори мне о мире, в котором мы живем и о том, как мы вынуждены поступать: я слишком хорошо знаю это.

В ту же самую секунду Сесиль пожалела о своих словах, да и выражение лица Гая свидетельствовало о том, что они его задели.

Гай поймал ее руку и сжал нежно, но крепко:

– Что ты хочешь этим сказать? К чему тебя принуждали?

– Ничего. Это не твое дело.

– Но я хочу, чтобы стало моим. Хочу, чтобы ты стала моей. Хочу знать о тебе все до мельчайших подробностей. И больше всего в жизни я жалею даже не о своем оскорбительном предложении, а о том, что не пробил окружавшую тебя стену неприступности там, во Франции, и не узнал, кто ты такая на самом деле.

– Это что-то изменило бы?

– Да, потому что ты стоишь того, чтобы тебя узнать, Сесиль. – Гай погладил подушечкой большого пальца тонкую кожу на тыльной стороне ее ладони. – Неужели наш с Хеленой план настолько безнравствен? Вероятно. Но общепринятые принципы морали редко когда влияли на мои решения. Я написал тебе все эти письма, потому что был жаден, хотел заполучить тебя и спасти свою семью. – Он вздохнул. – Но, боюсь, о таком не пишут в готических романах. Я не совершал ничего благородного, потому что не романтический герой, но и не злодей, просто обычный человек со своими недостатками, который больше всего на свете хочет быть с тобой.

Сесиль отняла руку, и Гай не стал ее удерживать. Она отвернулась, не в силах смотреть на него и думать, потому что пыталась осмыслить его слова. Сесиль сделала то, что делала всегда, если перед ней вставала проблема эмоционального характера: представила, что какой-то друг – например, Марианна – пришел к ней за советом.

Что бы она сказала, если бы Марианна выложила ей все, в чем только что признался Гай?

Он не просто вычеркнул ее из своей жизни и забыл о ней, а придумал план, причем совершенно безумный, но по крайней мере девушке, на которой он собирался жениться, его поведение не причинило боли.

Хотя, если отбросить в сторону буржуазные принципы морали и взглянуть на дело объективно, план Гая оставил бы в выигрыше всех. Его мать и сестры продолжали бы вести привычный образ жизни, те, кто зависит от герцога Фейрхерста, процветали бы, его жена и ее любовник получили бы возможность быть вместе, равно как и Сесиль с Гаем, во всяком случае – какое-то время.

Единственное, чего Гай не мог ей дать, это респектабельность или семью, хотя Сесиль никогда не желала ни того ни другого… до тех пор, пока не встретила Гая.

Правда состояла в том, что Сесиль не смогла бы пойти на такой компромисс, и ее приводила в ярость мысль, что Гай мог.

Ревность съедала бы ее изнутри.

Она подняла голову и увидела, что Гай ждет ответа.

– А ты мог бы разделить с ней постель, Гай?

Немного помедлив, он кивнул:

– Да, но только для того, чтобы обзавестись наследником.