Книга Рабыня Изаура, страница 51 – Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш

– За пять тысяч он готов на любую подлость. Такое ничтожество позорит наше общество. Мы должны все вместе постараться изгнать его из академии. Я сам бы дал пять тысяч, чтобы быть рабом такой необыкновенной красавицы.

– Это поразительно! Кто бы мог подумать, что такой ангельской внешностью обладает беглая рабыня!

– А кто сказал, что в теле рабыни не может скрываться ангельская душа?..

Окончилась кадриль. Алваро, исполненный восторга и ликования, провел свою очаровательную спутницу через зал, сопровождаемый взглядами, горящими завистью и восхищением. Пользуясь удобным случаем, он предложил ей выпить какой-нибудь прохладительный напиток, для чего увел ее в уединенную, почти пустынную комнату. До этого момента он еще не объяснялся в любви Элвире, хотя эта любовь, все более пылкая и страстная, постоянно светилась в его глазах, проявлялась в словах, во всех его движениях и поступках. Алваро считал, что уже познал сердце своей любимой, и, изучая ее в течение двух месяцев, открывал в ней все новые и новые совершенства. Он был твердо убежден, что из всех известных ему до тех пор красавиц Элвира была самой достойной его любви, и уж никоим образом не сомневался в чистоте ее души и искренней привязанности.

Поэтому он полагал, что без какого бы то ни было риска для своего будущего может отдать свое сердце во власть этой страсти, с которой был уже не в силах совладать. Что касается происхождения и родословной Элвиры, то это его нисколько не заботило, и он ни разу не пытался разузнать что-нибудь. Классовые предубеждения были чужды его принципам и филантропическим чувствам, ему было безразлично, была она принцессой, гонимой судьбой, или родилась в бедной рыбачьей хижине. Он знал ее, знал, что она была одним из самых совершенных и восхитительных созданий, какое только можно было встретить на земле, и этого ему было вполне достаточно.

Нам уже известно, что Алваро придерживался в своих взглядах непреклонности quaker^[15]. Он был не способен вынашивать планы обольщения, злоупотребляя любовью, внушенной им прекрасной незнакомкой.

Так вот, в тот вечер влюбленный юноша, более чем когда-либо покоренный и ослепленный исключительными прелестями и привлекательностью Элвиры, блиставшей в аристократическом обществе, не смог и не захотел более откладывать серьезного объяснения, предчувствие которого волновало его сердце и трепетало на губах, и, оказавшись наедине с Элвирой, он сказал значительным и взволнованным голосом:

– Дона Элвира, если у себя дома вы ангел, то в танцевальном зале – богиня. Мое сердце уже давно принадлежит вам, и я понял, что с сегодняшнего дня моя судьба зависит только от вас. Неприступная или благосклонная, вы всегда будете моей путеводной звездой на жизненном пути. Надеюсь, вы уже достаточно хорошо знаете меня, чтобы поверить в искренность моих слов. У меня значительное состояние, я занимаю почетное и прочное положение в обществе, но никогда не смогу быть счастлив, если вы не согласитесь разделить со мной блага, подаренные мне судьбой.

Эти слова Алваро, такие нежные, проникнутые самым искренним и глубоким чувством, при других обстоятельствах пали бы целительным бальзамом на сердечные раны Изауры, омыв их невыразимым счастьем. Но сейчас они звучали для нее самой жестокой и оскорбительной насмешкой судьбы – небесным гимном, ворвавшимся в грохот ада. С одной стороны она видела ангела, с ласковой улыбкой держащего ее за руку и указывающего ей эдем наслаждений, куда он пытался увлечь ее, в то время как с другой стороны – омерзительную фигуру демона, приковывающего к ее ногам массивную цепь, которая увлекает ее на голгофу вечных страданий.