Книга Рабыня Изаура, страница 66 – Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш

Лишь теперь Алваро, произнеся последние слова, охваченный самым нежным и пылким волнением, обвил рукой стан Изауры и ласково прижал ее к сердцу. Оба они были зачарованы сладостью этого первого любовного объятия, когда услышали шум остановившегося у садовой калитки экипажа. Тут же раздавшийся громкий возглас: «Эй, есть тут кто-нибудь?» – заставил их вздрогнуть.

Тотчас же в комнату вошел форейтор Алваро и сообщил, что его спрашивают приезжие.

«Боже мой! Что бы это могло значить? Неужели опять проклятые ищейки?» – подумал Алваро и, обращаясь к Изауре, сказал:

– Тебе лучше удалиться, друг мой. Неизвестно, кто это, не нужно, чтобы тебя лишний раз видели.

– Ах, я только и гожусь на то, чтобы причинять беспокойство, – прошептала Изаура, удаляясь.

Минуту спустя в комнату уверенно вошел элегантный и красивый молодой человек, одетый со всей изысканностью, обнаруживающей богатые и аристократические замашки. Но, несмотря на красоту, в лице его, как у Люцифера, было нечто зловещее и жестокое, а мрачный взгляд внушал ужас и отвращение.

«Уж этот наверняка не сыщик», – подумал Алваро и, указывая пришедшему на стул, сказал:

– Не угодно ли присесть? И будьте любезны, скажите, что вам угодно от вашего покорного слуги?

– Простите, – ответил ему кавалер, внимательно осматривая комнату, – я желал бы говорить не с вами, сеньор, а с живущим в этом доме мужчиной или с его дочерью.

Алваро вздрогнул. Было очевидно, что этот молодой человек, хоть и совершенно не походил на сыщика, разыскивал Изауру. Все же, желая убедиться, справедлива ли его догадка, прежде чем позвать хозяев дома, он решил выведать намерения посетителя.

– И все же, – ответил Алваро, – поскольку я уполномочен хозяевами дома заниматься всеми их делами, вы, сеньор, можете обратиться ко мне и сообщить, что вам от них угодно.

– Пожалуйста, сеньор. Я готов, поскольку не делаю никакой тайны из моих намерений. Будучи почти уверен, что здесь скрывается беглая рабыня по имени Изаура, я пришел арестовать ее.

– В этом случае вам надлежит договориться со мной, так как я ее поручитель.

– A-а! Значит, это вы и есть сеньор Алваро!

– К вашим услугам.

– Хорошо. Очень рад встретить вас здесь. Так знайте, я Леонсио Гомеш де Фонеска, законный владелец этой рабыни.

Леонсио! Хозяин Изауры! Казалось, вся тяжесть этого страшного и зловещего сообщения разом обрушилась на Алваро. Онемев от изумления, он несколько мгновений созерцал этого мрачного мужчину, вставшего у него перед глазами неумолимым и грозным призраком князя тьмы, готовясь вцепиться в жертву, чтобы увлечь ее в ад. Холодный пот выступил у него на лбу, и жгучая тоска пронзила сердце. «Это он! Это палач! Ах, бедная Изаура!» – скорбным эхом отозвалось в его охваченной леденящим отчаянием душе.

Читатель, вероятно, удивлен не менее, чем Алваро, внезапным появлением Леонсио в Ресифи и тем, что он пришел прямо в дом, где скрывалась его рабыня.

Следовательно, чтобы вы не подумали, что случилось какое-то невероятное чудо, необходимо объяснить, как это произошло.

Даже написав и отправив почтой два известных вам письма – одно адресованное Алваро, другое – Мартиньо, Леонсио не успокоился. Смертельная тревога и отчаянная ревность поселились в его сердце. Известие о том, что Изаура находится во власти красивого и богатого юноши, безумно любящего ее, было для него невыносимой мукой, своим огнем постепенно снедавшей его душу и заставлявшей его метаться в отчаянии и тоске, все более разжигая в нем яростную страсть, которой он пылал к своей рабыне. Он гостил в столице, когда получил известие об Изауре, и немедленно отправился в Ресифи, чтобы быть в центре событий и предпринять срочные и энергичные меры для ее возвращения. Написав и отправив письма накануне отплытия утреннего парохода, остаток дня он провел в задумчивости. Мучительное беспокойство, охватившее его, и нетерпение не позволяли ему ждать ответа на его послание. В ту пору едва была открыта навигация вдоль берегов Бразилии, а пароходы ходили гораздо медленнее и реже, чем сегодня. Кроме того, он вспомнил народную мудрость: на Бога надейся, а сам не плошай. Он не мог положиться на усердие и добрую волю незнакомых ему людей, которые, пожалуй, не сумеют успешно бороться с влиянием Алваро, представленного ему в доносе Мартиньо важной персоной в обществе. Ревность и месть не любят доверять чужому глазу и предпочитают действовать собственноручно.