Книга Одинокая ласточка, страница 164 – Чжан Лин

Я втайне порадовался, что не успел до прихода А-янь осуществить свой глупый план побега.

Я сменил тему:

– Может, А-мэй отпустить волосы? Девочкам идут косички.

А-янь улыбнулась.

– Лень возиться. Пусть сперва подрастет…

Мы молча сидели, слушали, как за окном стрекочут, надрываясь, насекомые, вдыхали принесенный ветром тонкий аромат цветов. Чуть погодя до меня вдруг дошло, что запах не от ветра, его источник тут, у меня под боком, – это был приколотый к вороту А-янь бутон жасмина. Я уже видел ее такой, в прошлом, до всей этой жестокости, грязи, боли; в ту пору А-янь была чистой девчушкой с чистым бутоном жасмина на вороте.

– А-янь, ты, конечно, считаешь меня подонком, – хрипло произнес я.

А-янь долго молчала и наконец тихо вздохнула.

– Да ладно… любой мужик бы так поступил, – проронила она.

Ее слова не были оскорблением, но они задели меня за живое. Мне хотелось вскочить и заорать: “Я не «любой мужик»!” Но я остался сидеть на месте, я знал, что мне не хватит на это духу.

А-мэй легонько дернулась в моих руках, ей опять что-то снилось. Я обнял ее покрепче, потерся давно не бритым подбородком о ее гладкий лоб. Она только хихикнула во сне и уткнулась головой мне в грудь.

– Скоро светать начнет, – сказала А-янь, – унесу ее, а то еще проснется, потом хлопот не оберешься.

– Проснется – и славно, хочу с ней поболтать, – сказал я.

Я почувствовал на лице слабый укол боли, это А-янь кольнула меня взглядом.

– Ты рано или поздно уйдешь, лучше ей к тебе не привязываться, чтобы не…

Я мигом угадал недоговоренную концовку.

– Я могу и остаться, – сказал я, – мне и в Сышиибу какое-нибудь дело найдется.

А-янь резко встала, ее голос посуровел:

– Ну что ты мелешь? Совсем не соображаешь?

А-янь была права. Многие мои слова той ночью обошли мозг стороной, перепрыгнув с сердца прямо на язык. Они успели убежать далеко-далеко, пока наконец не обернулись и не поплелись обратно в голову.

А-янь забрала у меня А-мэй, я не смог ей помешать. Мне ничего не оставалось, кроме как проводить ее через окно во двор.

Темень редела, на небе виднелась маленькая прореха. В курятнике уже улеглась первая утренняя суета, пахло свежим куриным пометом.

– Я тебе книгу принесла, вон она, на кровати, почитай, развейся, – сказала А-янь. – Завтра снова съезжу к Дао Ину, узнаю новости.

Я подкрутил фитиль лампы и в ее свете обнаружил, что эта книга – “Теория природного развития” в переводе Янь Фу, подарок моего школьного учителя словесности. Я передарил ее А-янь, когда собирался отправиться в Яньань. Позже меня по дороге в Яньань настиг рок, а книга, выходит, последовала за А-янь в Юэху и затем вместе с ней вернулась обратно в Сышиибу. Я полистал страницы: почти все поля были исписаны, в основном моей рукой, но кое-где встречался и почерк А-янь. Я делал заметки о прочитанном, А-янь объясняла себе значение новых иероглифов. Большинство моих тогдашних заметок были пафосными и, как я теперь видел, довольно-таки поверхностными излияниями. Казалось, Яиз прошлой жизни, пройдя долгий путь, оглянулся назад и отыскал жизнь нынешнюю. Прошлое и настоящее столкнулись лицом к лицу – в них чудилось что-то общее, привычное, и в то же время это были совершенные незнакомцы.

След книги на этом не обрывается, впереди ее ждали новые скитания. В те дни, когда я вкалывал в кромешной тьме угольной шахты, А-янь подложила “Теорию” в посылку с бытовой утварью, а через несколько лет я снова привез ее в деревню. Когда болезнь стиснула мне горло и я задохнулся, книга стала одной из двух вещей, которые опустили вместе со мной в могилу.