Книга Эксклюзивные права на тело, страница 29 – Саша Кей

Опускаясь напротив меня, Корельский хвалит:

— А говорила, что плохая девочка. Видишь, какая ты молодец.

Кажется, я покрываюсь пятнами.

— Ты обещал рассказать, что к чему, — напоминаю я.

Ярослав задумчиво разглядывает меня.

Тёмная, слегка вьющаяся прядь волос падает ему на лоб и делает его немного похожим на итальянского мафиози. Удивительно жгучая внешность для такой ледышки, как Корельский.

— Обещал, значит, расскажу. У тебя ещё десерт.

— А ты? — я немного теряюсь, потому что сам он так и не поел.

— И я буду десерт, — не спорит Ярослав. — Скажи мне вот что, Эмма Станиславовна. Для тебя важно помочь сестре?

Я тут же напрягаюсь.

— В смысле, на что я готова пойти ради этого? — переспрашиваю я.

Если мне опять будет нужно что-то воровать…

— Нет, я спросил, важно ли это тебе, — он даже подаётся вперёд. Я вижу, как мысль бьётся в его глазах,но не могу её считать. И я не понимаю, для чего ему это.

— Да, важно. Я люблю свою сестру.

— Хорошо, — Корельский откидывается на спинку стула. — Я договорился с Никитиным, он возьмётся за развод твоей сестры и будет представлять её интересы в суде.

У меня даже бокал дрожит в руке.

— Никитин? Он же больше не занимается семейными делами…

— Эмма, давай не будем подвергать мои слова сомнению, ладно? — морщится Ярослав.

— Но это же, наверно, безумного дорого… — я сглатываю.

— Я похож на нуждающегося? — наигранно удивляется Ярослав.

— И чем я буду обязана?

— Ты должна будешь мне кое-что простить.

Я осторожно ставлю бокал с лимонадом на белоснежную скатерть.

Он сейчас о том, во что меня втравил?

По сути, Корельский лично спровоцировал эту ситуацию с Зининым. Ярослав признал, что сам подтолкнул моего нечистого на руку босса к краже файла и, думаю, прекрасно понимал, что Пётр Евгеньевич не станет заниматься этим самостоятельно, как не мог не понимать, что из всех присутствующих на яхте я — единственная, кому поручат это сделать. И Корельский не стал затягивать с обнародованием компромата, не оставив мне и шанса.

Случись всё неделей позже, и я могла бы попытаться убедить Зинина, что я тут ни при чём, а теперь за мной охотятся очень опасные люди, и моя сестра под угрозой.

Неожиданно на тонкий стеклянный край моего бокала опускается стрекоза. Восхитительные радужные крылья трепещут и вызывают странное чувство. В детстве я с ума сходила от стрекоз и считала, что они приносят удачу. Я давно уже не вижу их в городе. Слишком нынешний воздух для них неподходящий. А может, я просто больше не смотрю в небо.

Увидеть её именно сейчас — это нечто вроде знака, правда?

Я не суеверна, но так хочется верить и надеяться на что-то хорошее, когда совсем нет выхода.

— Произойдёт что-то непоправимое? — взяв себя в руки, уточняю я.

— Отчасти, — не отрицает Ярослав, не спеша поведать, что именно мне придётся прощать. Я чувствую, что не скажет. Лицо его на мгновение теряет свою равнодушную маску, обнажая нечто тёмное, варварское.

Лишь на секунду, но это заставляет задумываться, а зачем ему вообще моё прощение?

— Я с этим справлюсь? — пытаюсь я нащупать ниточку.

— Думаю, да. В любом случае, Эмма, всё уже началось. Так что доедай десерт и поедем смотреть дом.

— Дом? — не понимаю я.

— Дом, где будет жить твоя сестра до развода, — как нечто само собой разумеющееся говорит Ярослав.