Книга Эксклюзивные права на тело, страница 47 – Саша Кей

Ничего. Мои семнадцать-восемнадцать были крайне бедными на события. И с памятью у меня всё в порядке, что бы ни говорил Ярослав. Я сама вспомню, если, конечно, он не пудрит мне мозги.

— Хорошо, — скриплю я зубами. — Идею твою с ловлей нехороших людей, я поняла. Но зачем, ты позволил мне узнать, что ты в курсе готовящейся кражи?

Корельский морщится:

— Я надеялся, что ты сразу примешь нужнуюсторону. Напрасно, видимо. Недосмотрел. Упустил из вида ситуацию со Светланой. Я знал, что у тебя есть сестра, но поскольку особого участия в твоей жизни она не принимала, я не интересовался её личностью.

Он снова даёт понять, что серьёзно рылся в моей жизни и знает очень много. «Яблочко от яблоньки»… Может, даже об этом в курсе. А может, и нет. Раз сестру проморгал, то и остальное мог профакапить. В любом случае я точно не стану спрашивать у Корельского, как много он накопал.

А в том, что Света — его упущение, в котором ему так неприятно признаваться, ничего удивительного.

Сестра старше меня на пять лет, и к тому моменту, как я поступила в универ, она свой уже закончила и уехала в Москву, работать и искать богатого мужа. С каждым годом мы виделись все реже, а в последнее время только перезванивались, за что, похоже, надо сказать отдельное спасибо её мужу.

— А что за второй акт спектакля? — припоминаю я Ярославу его же слова.

— Сегодня вышло замечательное интервью с Данилом Староверовым, которое заставит зашевелиться даже тех, кто предпочитает не действовать, а выжидать. А мой приятель Витя Воронцов подлил масла в огонь. Советую посмотреть это интервью, как будет время. Сможешь понять, почему тебе лучше не оставаться одной, пока всё не утихнет.

Не знаю, кто такой Витя Воронцов, видимо, из тех, кто всё ещё оставался Зинину не по зубам. А вот имя Данила Староверова у меня на слуху. Молодой гений, поднявший бизнес в айти-технологиях. Поговаривали, что у него связи в оборонке. Но это мелочи. Почти все, кто с ним знаком, говорят, что Данил — крайне злопамятный, принципиальный и беспощадный. Жуткий интриган и манипулятор. И кобель. Не знаю, с чего эта информация сохранилась в моём мозгу, возможно, я услышала её на каком-то приёме в женском туалете.

Наверно, на этой почве они и сошлись в своих целях с Корельским, хотя Староверова Ярослав своим приятелем не назвал.

— Как это мило с твоей стороны, позаботиться обо мне, — цежу я.

Корельский предпочитает проигнорировать мой сарказм:

— Тебе не сто́ит беспокоиться. Уже завтра все заинтересованные лица будут знать, кто теперь владеет архивом, и о тебе позабудут. Разве что у Зинина останутся претензии, но с этим я разберусь.

— Завтра? — оживляюсь я. — Почему не сегодня?

— Нужно, чтобы некоторыеуспели сделать несколько недальновидных поступков. Чем больше ошибок они совершат, тем лучше, — Ярослав подливает мне вина́.

— Значит, — я слежу за тем, как тёмно-красная жидкость с густым рубиновым отсветом заполняет бокал, — уже завтра я смогу вернуться домой?

— Нет, — резко отвечает Корельский.

— Но почему? — я поднимаю на него недоумевающий взгляд.

— Эмма, как ты думаешь, насколько быстро не самые глупые люди сделают вывод, что ты мне не безразлична, и захотят надавить на меня через тебя?

— С какой стати им делать такие необоснованные выводы? — поражаюсь я.