Книга Эксклюзивные права на тело, страница 54 – Саша Кей

Покрутившись перед зеркалом, я понимаю, что зверски голодна.

Но еще больше мне хочется кофе.

Без утренней чашки, я почти не человек.

Я и так нарушила сегодня свой привычный распорядок, и теперь у меня ощущение, что что-то не так. Надо срочно закрыть гештальт. Может, под кофе мозги наконец заработают. Душ с этой задачей не справился.

Чтобы не блеять при встрече с Ярославом, я заготавливаю пару нейтральных фраз и выхожу из спальни. Дверь в комнату Корельского открыта. Прислушиваюсь, но оттуда ни звука. Заглядываю и вижу заправленную постель. Похоже, Яра тут нет.

И я испытываю облегчение. Оказывается, на самом деле, я боюсь этой встречи.

Вниз я спускаюсь с колотящимся сердцем.

Мы же не будем с ним обсуждать то, что произошло ночью, и как это я осталась девственницей в своем солидном возрасте? Мне и так хватает комплексов.

На нижнем этаже тоже царит тишина.

Удивительно.

Неужели Корельский уже куда-то ушел?

Но вместо того, чтобы позвать его вслух, я снова замираю перед запретной дверью.

Меня буквально пожирает желание заглянуть.

Или хотя бы проверить, заперта ли она.

А может, Ярослав там?

Приложив ухо к деревянному полотну, я не улавливаю ни шороха.

Воровато оглянувшись, я поворачиваю ручку, и она поддается.

Я только на минуточку загляну.

На цыпочках я юркаю внутрь и, аккуратно прикрыв за собой дверь, медленно выдыхаю.

А вот второй вдох застревает у меня в груди.

То, что я вижу вокруг, потрясает. Пульс начинает частить. Мурашки ползут по коже и пальцы леденеют. Я в полном шоке разглядываю обстановку и не верю своим глазам.

За моей спиной открывается дверь, но я даже голову не поворачиваю, настолько меня поразило увиденное.

— Эмма, я же просил тебя.

Ну, теперь мне понятно, почему Корельский просил меня сюда не заходить.

Одного взгляда достаточно, чтобы поставить диагноз.

— Ты сталкер!

Я оборачиваюсь на Ярослава, но мое обвинение его не задевает, он только прищуривается.

— Я бы это так не назвал.

— А как? Как это можно назвать? — спрашиваю я, жестом обводя комнату, стены которой заполнены фотографиями. Цветными и черно-белыми, разных форматов, сделанных с разного расстояния, но на каждом из них я.

На некоторых я будто смотрю в объектив, но большинство сделано мимоходом. Вот я бегу к метро, вот сажусь в такси, вот пью сок в бистро.

— Что, черт побери, происходит?

Мне все еще жутко, но почему-то в присутствии Ярослава возмущение перекрывает страх. Правда, уровень шока высок настолько, что эмоции зашкаливают, и голосовые связки неизбежно начинают подводить.

Под моим требовательным взглядом, Яр приваливается плечом к косяку и складывает руки на груди. Мне было бы приятнее, если бы это был защитный жест, но не похоже, что Корельский чувствует за собой вину. Он определенно считает себя в своем праве, и это больше выглядит как «А в чем, собственно, дело?».

— Скажем так, я за тобой приглядывал.

Очешуеть объяснение!

— Для чего? — насилую я садящийся голос. — Здесь есть фотографии тех времен, когда я еще не работала у Зинина!

И я в своих словах совершенно уверена. Французскую косу я заплетала, только пока училась в универе, то есть в последний раз года четыре назад!

— Пошли завтракать. Я сварил тебе кофе, — не жаждет выкладывать подноготную Корельский.

— Что? — сиплю я. — Небось, и кофеек, как я люблю?