Книга Эксклюзивные права на тело, страница 68 – Саша Кей

Бесстыжие. Абсолютно.

Яр лишь поудобнее устраивается. Я вполне ощутимо давлю локтем ему на живот, но его как будто все устраивает.

— Что я должен был сделать? Схватить, связать, надеть на голову мешок и увезти в подвал?

— Нет, но предупредить!

— Я тебя сколько раз за последние пару суток предупреждал? Помогло? В самом деле, Эмма, ты получила отличный оффер в мою фирму сразу после окончания универа. «Мастерс текнолоджис», припоминаешь? Ты его чудным образом проигнорировала, даже на собеседование не пришла.

— Слишком сказочные условия для новичка без опыта работы! — я тут же вспоминаю, как облизывалась на это приглашение, но так и не решилась.

— Ты в день трудоустройства к Зинину сколько раз застряла в лифте? У тебя увели из-под носа два такси. Тебя закрыли в бистро «по ошибке». Но ты была упорна в своем стремлении сунуть голову в петлю. У меня тогда забот был полон рот, я решил, что пригляжу за тобой пока, мне и в голову прийти не могло, что тебя есть чем шантажировать, кроме твоего родства с Измайловым. А это так себе повод.

— И чем же ты был занят? — вскидываюсь я.

Я как-то уже примирилась с мыслью, что я главный центробежный элемент последних лет жизниКорельского, и то, что он был увлечен чем-то еще, меня откровенно задевает. И вопрос мой против воли звучит немного ревниво.

— Бодался с твоим отцом.

— Ты же сказал, что ты легальный бизнесмен!

— Так и твоего отца есть честный бизнес. Если бы ты с ним пообщалась, знала бы об этом.

— И что вы с ним не поделили? — я стараюсь не отвлекаться на приятные ощущения, которые мне дарят пальцы Яра, массирующие затылок.

— Тебя. Претензии у Измайлова ко мне остались, но в конце концов меня можно сказать благословили.

Офигеть. Я вообще не в курсе всей возни вокруг моей персоны, а они там решают мою судьбу.

— В смысле, «благословил»? Да у этого человека нет никакого права решать за меня! У нас тут не Сицилия! — я начинаю медленно, но верно заводиться. Неприятно быть тем, кто не понимает, что происходит. Это я еще мягко выражаюсь.

Яр тяжело вздыхает.

— Измайлов понял, что я не отступлюсь, а он не вечен. Так что рано или поздно я все равно возьму свое.

— Свое? — я резко сажусь на постели. — А меня спросить? Может, я против? Я понятия не имею, что ты от меня хочешь, кроме секса? Голос послушать, на профиль посмотреть… Все. Галочка в списке стоит. Что дальше? Быть как Ольга я не собираюсь! Ты найдешь себе другую цель, а я останусь в загашнике, как чемодан без ручки? И пользоваться не удобно, и выкинуть жалко?

Снисходительный взгляд Корельского раздражает.

— Эмма, мы даже не в начале моего списка, как ты выражаешься.

И не говорит, что он там собирается выполнять!

Я нервно и, скорее всего, далеко не грациозно выбираюсь из кровати.

— А может, я так не хочу? Может, ты мне не подходишь?

— Подхожу.

Я уже на грани бешенства от такой самоуверенности.

— Да откуда тебе знать! — на психе натягиваю шорты, валявшиеся на полу.

— Я все о тебе знаю.

Всплескиваю руками.

— Да вот не все. Ты даже сестру проморгал.

— Я исправился и помог Светлане. Помнишь?

— Да! — рывком натягиваю рубашку-кимоно, путаясь я рукавах. — А еще я помню, что я должна буду за это тебе что-то простить! Что? Молчишь?

Яр и в самом деле не торопится мне рассказать, что за проступок за ним уже есть или еще только запланирован. Он следит за моими движениями, за тем, как я пытаюсь справиться с завязками, и в глазах его снова разгорается знакомое пламя.