Книга Голое свидание, страница 19 – Саша Кей

— Сережа, пальцы…

— Только скажи, как, — продолжает он меня пытать. — Добавить пальцы? Сколько? Сделать жестко?

— Да, — задыхаюсь я. — Добавь три. Жестко. Нет. Не знаю.

И Сережа принимает сам волевое решение, сказать, что мне нравится его подход, не сказать ничего. Возвращаясь к оральным ласкам, он сосредотачивается на напряженной горошине, а пальцами погружается в глубину, где в непостижимом для меня ритме он то поглаживает переднюю стеночку, то грубо насаживает на них киску.

Много времени не понадобилось, чтобы я достигла пика.

— Малыш, а говорила, что кончаешь молча.

Похоже, до этого я просто не знала, что оргазм бывает таким мощным.

— А как же ты? — нахожу в себе силы спросить я. Видно же, что Никитину приходится тяжело.

— Мой черед еще не настал. Сначала мы тебя покормим.

Выдержка, это, конечно, прекрасно. Но ради чего, собственно, он страдает?

— Или? У тебя есть еще желания? — вкрадчиво спрашивает Сережа.

Понимая, на что он надеется, я иду ему навстречу. Он сделал мне так хорошо, что с моей стороны будет свинством оставить его с набухшим органом.

Приподнимаясь на подрагивающих локтях, я озвучиваю очередное желание:

— Сережа, я хочу попробовать твой член.

Благодарность в его глазах сложно не заметить. Он сдерживается ради меня, хотя я не вижу для этого причин. Никитин не похож на человека, который отдает в постели ведущую роль. Это только сегодня и только для меня.

Расстегнув ремень и опустив молнию, он достает из черных боксеров своего дружка. Солидный экземпляр. Сглатываю. Я хотела ответить на ласку Сережи взаимообразно, но сейчас немного растерялась. Красавчик Никитина не только имеет широкую головку, но и ствол у него диаметром почти ровняется с ней. Как же приятно он, наверно, будет скользить внутри.

Я придвигаюсь ближе и обхватываю теплой ладошкой этого красавца. Слышу, как прерывается дыхание Сережи. Как бы мне ни хотелось, но надо смотреть здраво: горловой минет Никитин от меня не получит.

Облизываю губы и прижимаюсь ими к горячей головке. Сережа шумно втягивает воздух, но меня не торопит. Всасываю головку и начинаю кружить вокруг нее языком, пока не решаясь заглотить больше. Впрочем, господь дам мне две руки, одной я поглаживаю крупные яички, а другой скольжу по стволу.

— Даша, — слышу я. — Дашка, я долго не выдержу. Я весь вечер на тебя торчал как шестнадцатилетний пацан.

Поднимаю глаза на Сережу, не выпуская член изо рта.

— Дашка, малыш, язычком еще… Да! Вот так!

Никитин убирает от моего лица волосы и зажимает их в кулаке на макушке. Не то, чтобы в рот не лезли, не то, чтобы видеть возбуждающую картину.

— Даааш, — предупреждающий возглас излишен. Я чувствую, как поджимаются яйца, вижу, как напрягается низ его живота, слышу, как учащается его дыхание. Рука Сережи стискивает пучок волос. Я понимаю, что он сдерживается из всех сил, чтобы не начать толкаться мне в рот. — Дашка, малыш, солнышко, пусти за щечку, я больше не могу.

Эта почти жалобная просьба греет мое самолюбие, чуть ослабив губы, я позволяю проскользнуть чуть глубже, и, надавливая пухлой нижней губой на уздечку, начинаю посасывать смелее.

Рык переходящий в стон становится мне наградой.

Облизываясь, я выпускаю и Сережу на свободу.

— Ты потрясающая, — он жарко целует меня в губы и поднимая усаживает к себе на пояс. — Но тебя надо все же покормить чем-то посущественнее.