Книга Голое свидание, страница 18 – Саша Кей

Не решила она. Ха!

Руки вымыты по третьему разу, а я все не определюсь с линией поведения. Бабская привычка: стою тут, как дура, перед зеркалом и выбираю, буду давать страстную диву или трепетную лань. А ведь мы договорились быть честными и откровенными. И пока правила соблюдали, все было хорошо. Так зачем же я хочу все испортить? Только вот надо уточнить один момент.

Я нахожу Никитина на кухне, он распаковывает дары «Теплых крыш», но почему-то топлесс. В квартире очень тепло, но сдается мне, это еще один манок на Дашу, потому что Никитин горяч. «Догнать и трахать». Именно это.

— Сергей, ты женат? — в лоб спрашиваю я.

— Нет, — спокойно отвечает он. — Но был.

Хм. Хочу ли я знать больше? Пожалуй, пока нет.

— Сколько тебе лет? — продолжаю я допрос.

— Сорок исполнилось в декабре.

Ого, совсем взрослый. Я задумываюсь,чтобы еще такое спросить, и упускаю момент, когда Никитин подходит ко мне очень близко. Кажется, вздохни я поглубже и грудью коснусь.

— Даша, скажи, чего ты хочешь сейчас, — низкий голос поднимает волну мурашек, которые собираются внизу живота.

Этот мужчина будит во мне самые низменные инстинкты.

И я не задумываясь отвечаю:

— Хочу, чтобы ты поцеловал меня там.

И без того огромные зрачки Никитина расширяются до предела.

— Дашенька, надеюсь ты не умираешь с голода, потому что ужин немного откладывается.

Никитин подхватывает меня и несет в глубь квартиры, дорогу я не запоминаю, потому что не могу отвести взгляда от лица Сергея.

Минуту спустя он опускает меня на постель, укрытую изумрудным ворсистым покрывалом.

— Потрясающе смотришься, — Никитин разглядывает меня, будто я произведение искусства.

Он опускается на колени и гладит мои ножки, постепенно забираясь все выше и задирая подол платья. Он не торопится, дразнит сам себя. И когда Сергей добирается верхней кромки чулок, то просто распахивает меня, раздвигая ноги.

— Даша, они красные, — гипнотизирует Никитин тоненькую алую полоску.

— Есть возражения?

— Что ты, мой любимый цвет, — бормочет он и тянется пальцем расправить трусишки. От его прикосновения в животе вспыхивает огненный шар. Мимолетное, оно запускает древний механизм, пробуждает основной инстинкт.

Целуя нежную кожу с внутренней стороны бедра, щекоча ее бородой, обдавая дыханием влажные трусики, Сергей подбирается к моей гладковыбритой девочке. Зубами стягивает трусишки, приподняв бедра и раскрывшись совсем бесстыдно, я помогаю ему получить доступ к киске.

— Расскажи мне, как ты хочешь? — снова требует Никитин.

Заплетающимся от волнения языком пытаюсь объяснить, что доставит мне максимальное удовольствие:

— Поцелуй меня, — а дальше я стесняюсь и замолкаю.

— Давай, малыш, мы же договорились. Как тебя поцеловать? — он дразнит мою щелочку пальцем.

— Помоги мне, — прошу я шепотом.

— С языком? Как именно? Нежно? Жадно? — севший голос Сергея говорит о том, что он и сам на грани.

— С языком. Жадно, — еле слышно молю.

— Как скажешь, малыш, как скажешь.

И он впивается в мою девочку, вылизывая ее и погружая язык, кончиком которого он прокладывает путь из сочной пещерки до клитора и обратно. Посасываетего, прикусывает припухшие налившиеся кровью губки. Господи, такого у меня не было никогда, но ведь я и никогда не рассказывала, как я хочу.

Мечась по покрывалу, я теряю крохи стыда и прошу: