Книга Ставка на невинность, страница 69 – Саша Кей

— Нат, — прищурившись недобро, предупреждаю я. — Будешь нарываться,я тоже молчать не стану.

Наташа собирает губы в куриную жопку, но по глазам вижу, что не удержится и будет ещё лезть.

Ну и точно.

Прижухшую поначалу, за столом её начинают раздирать, и мелкие подколки сыплются одна за другой. Тяжко Наташе. Мало того что она не пьёт, и общая тема беседы ей неинтересна, так она ещё и не жрёт, изображая токсикоз, бегает каждые десять минут к форточке.

Мужики, может, и верят, а женщины за столом косятся с удивлением, даже Наташина мама. Делаю вывод, что весь спектакль для меня.

До кучи Наташу с её пузом усадили на табуретку с торца стола. Ну, чтобы ей не приходилось каждый раз подниматься, когда мужчины выходят курить, ну и чтобы, опять же, со своим «токсикозом» могла рвануть к окну или в туалет. И, оказавшаяся на отшибе, лишённая внимания, она звереет.

Как ни маши рукой с кольцом в стиле «все булочки свежие», почему-то главная тема — мамин день рождения, а не она. Да ещё и Лосев оказывается за столом напротив меня и мешает мне наслаждаться маминой пюрешкой с солёными помидорками.

Стоит мне только начать высасывать солёную мякоть, как я давлюсь под взглядом Димы.

И добивает меня Лосев тем, что под столом пытается достать меня ногой.

Это что еще за Шерон Стоун в нем проснулась? Он серьёзно думает, что это секси?

Дима, Дима. Вот смотрю я на него: и ведь не дурак, не лентяй — нормальный парень. И экстерьер есть, и мозги, и должность, и зарабатывает неплохо, а вляпался в Наташку.

Но мне его не жалко, и дело не в предательстве. Я в целом считаю, что ответственность надо нести, и не только за ребёнка, а вообще за свои поступки. Не хер совать писюн в бабу, если боишься, что она от тебя залетит.

Разглядываю челку, падающую ему на брови, волевой подбородок, красивые губы, вспоминаю его шуточки. И вроде понимаю, что я в нём находила, а больше не торкает.

Под моим взглядом Димка мрачнеет, словно понимая, что крест я на нём поставила окончательный. Честно говоря, мне непонятно его удивление. Он меня знает хорошо и должен соображать, что крест этот поставлен сразу, как только Наташка прислала мне фото теста на беременность, сопровождаемый слезливым требованием отпустить отца ребенка к любимой.

Заметившая наши переглядывания Наташа бесится и теряет остатки сдержанности.

— Яна, а где же твой парень? Онпридёт? Я от тёти Марины, — она кивает в сторону кухни, куда мама умчалась, чтобы достать торт, — слышала, вы прямо неразлучны. И хоккей, и выставки… И вот вчера даже потащился с тобой днём в консерваторию.

Перевожу тяжёлый взгляд на Наташу, но она не затыкается:

— Идеал, а не молодой человек. Как придуманный…

Мне хочется провалиться от испанского стыда за нее, одна радость, что за столом только мы втроем. Тетя и мама на кухне, отец и дядя курят на балконе. Если я сейчас поставлю ее на место, свидетелем будет только Лосев, а у него права голоса нет.

— Я его видел. Нормальный мужик, — махнув рюмку, горько говорит Дима.

— Мужик? — цепляется Наташа за формулировку. — Старый, что ли? Ян, ну не стоит так отчаиваться…

— Бергман-то? — криво усмехается Лосев.

Ого, бывший знает, кто такой Гера?

— Тот самый? — охреневает Наташа.

— Да, — поджимаю я губы, не понимая, играет ли мне на руку известность Германа.