Книга Ставка на невинность, страница 68 – Саша Кей

— Полегче, — злится Бергман на томконце провода. — Что там такого важного в этой встрече, что без меня не обойтись? Некому курицу доесть?

— Абсолютно ничего. Там только будет моя троюродная сестра беременная от Лосева и сам Лосев, написывающий мне каждую ночь. И некому будет меня удержать от разрушения будущей семьи «поэта».

Я отключаюсь и злобно зыркаю на таксиста:

— Претензии?

— Переживу, — отворачиваясь бурчит он.

У меня внутри все клокочет.

Что там может быть такого важного?

Я тебе такие вопросы не задавала, когда ты тащил меня на хоккей!

Приезжаю я взвинченная и минут десять на морозце остываю, потому что есть у меня ощущение, что, как только Наташка что-то ляпнет, а она ляпнет, я сорвусь.

Ну и точно. Стоит мне позвонить в дверь, как мне мгновенно открывают.

Разумеется, Наташа.

Сто пудов углядела меня в свете подъездного фонаря и караулила, прислушиваясь к лифту.

— Я-а-а-на, — гундосит она, выставляя мне под нос еще не максимальный, но уже вполне себе живот, на который складывает руку с колечком. — Ты чего так долго стояла на улице? Твой парень не пришел, да?

Вызвериться мне не даёт появившаяся в прихожей тётя, Наташина мама:

— Давай, давай, разувайся быстрее, только тебя и ждали, — поторапливает она меня.

Ага. Быстрее. Наташа, как спецом, везде свой живот выпячивает: ни к вешалке подойти, ни к зеркалу. Видишь же, что тесно. Ну, отчаль ты от причала, все равно помощи от тебя никакой.

— Ну, Ян, не расстраивайся, — мерзко тянет она. — У тебя тоже однажды будет ребёночек … если повезёт.

Господи, дай мне сил!

Чихать я хотела на твою беременность. Только не разговаривай со мной, Христа ради!

— Наташ, посторонись, — не выдерживаю я ещё через пару минут бесплодных попыток добыть тапки или пристроить подарок, чтобы не оттягивал руки.

— Все-таки тебе больно, — с надеждой произносит это дурища.

— Нет, блядь! — взрываюсь я, благо тетя уже ушла помогать на кухню. — У меня пакет тяжеленный. Не сдвигаешь жопу, тогда держи его сама!

— Нельзя быть такой грубой, — выпячивает она губу.

И не двигается с места.

А в глазах предвкушение.

Бля, сколько её помню, она всегда такая была.

Ей нужна сраная драма, причём такая, как в сериале на канале «Россия». Всю дорогу выискивает, как бы эту драму в свою скучную жизнь привнести. Жизнь-то эту надо раскрашивать. Другие же способы её почему-то не интересуют.

У неё и подруга осталась всего одна. Ну как подруга… Они с ней три года тягали одного парня поочерёдно в свою постель. Чего было… Вырванные волосы, скандалы, гадалки, привороты… А потом помирились, когда он женился на бывшей однокласснице.

И вот сейчас у Наташки наконец триумф! Момент славы, можно сказать.

Это же идеально: она невинная разлучница, от большой любви дававшая по средам командированному парню сестры, залетевшая божественным чудом, не иначе, и теперь вынуждена терпеть придирки злобной брошенки.

Только драма эта интересует лишь её, а надо, чтобы включилось побольше народа. Желательно все.

Но она догадывается, что, если всплывут подробности истоков её счастливой любви, все будет выглядеть не так радужно, поэтому ссыт и пытается ковырять меня втихую, чтобы я, как единственная в курсе, проникалась и не забывала ни на минуту, кто тут есть кто. Наташа — победительница, а я — неудачница.