Книга Ставка на невинность, страница 73 – Саша Кей

Очнувшись от наваждения, я извиваюсь и луплю Германа, но очень аккуратно. В основном для того, чтобы он не подумал, что я слишком легко сдаюсь.

По этой же причине я пытаюсь совершить халатную попытку к бегству, когда Бергман роняет меня на широкую постель.

— Ты же понимаешь, что нам нельзя! — извиваюсь я, распаляя этой игрой себя еще больше.

Гера легко меня обездвиживает и лишает меня ботильонов.

— Не очень. Так хочется, что я готов рискнуть, — ухмыляется он и совершает то, что мне и в голову не могло прийти.

Распяв меня крестом, он поочередно пристегивает мои руки к креплениям, не замеченным мною ранее. Пушистые браслеты надежно фиксируют запястья, и пока я ошалело разглядываю наручи, Бергман справляется со щиколотками.

— Эту кровать я заказал еще неделю назад. Сразу после тыквенной вечеринки.

Я очень хочу возмутиться, но голос меня не слушается, потому что телом овладевает томление. Я откровенно возбуждаюсь, видя, как Герман, стоя перед моим распростертым телом, стягивает водолазку, обнажая мускулистые загорелые плечи, и с будоражащим щелчком расстегивает ремень на джинсах.

— То есть ты меня затащил… — хрипло начинаю я, и плотоядная улыбка становится мне ответом на недосказанный вопрос.

— Да. И у тебя нет выхода, расслабься и получай удовольствие.

И этот засранец уходит в ванную, где льется вода, и хлопает дверца шкафчика. Эти звуки вызывают у меня еще больше волнения.

Вернувшийся Бергман бросает на кровать рядом со мной нераспечатанную упаковку презервативов.

— Что ж, Левина, приступим. Сейчас я пройдусь по всем пунктам, начиная от моей мужской состоятельности и заканчивая той позой, которая тебе так глянулась на картине…

— Я буду кричать!

— Главное, чтобы не пела, — усмехается он, расстегивая пуговку за пуговкой на моей блузке. С бюстиком он поступает еще проще, просто отстегнув бретельки, и его взору предстают торчащие соски-предатели.

— Так где мы там в прошлый раз остановились?

Хочется уточнить, который из разов он имеет в виду.

Там, где я сама слилась, или там, где он заставил меня кончить и отказал в члене?

Однако пухлая коробка с презервативами подсказывает, что у Бергмана ко мне накопилось больше претензий.

И вот прямо сейчас меня захлестывает осознание, что сегодня все кончится совсем по-другому. Возбуждение нарастает, хотя Герман еще ничего не сделал, только смотрит на меня серыми невозможными глазами, в которых я читаю свой приговор.

Екает в груди, пересыхает во рту, температура растет.

А Бергман ждет ответа.

Серьезно?

— Левина, а была такая разговорчивая… — наигранно сокрушается он. — Опять все сам. Все сам.

Облизываю горящие губы, требующие поцелуя.

И не только им необходимо пристальное внимание. Соски начинают ныть под жадным взглядом Германа.

— Праздник для глаз, — внезапно севшим голосом комментирует Бергман.

От ноток в его голосе мне очень хочется сдвинуть бедра, но… чертов Гера лишил меня этой возможности.

— Что, Яночка, ты готова? — он опускается рядом со мной на постель.

— Нет, — слабым голосом почему-то шепчу я.

— Кто-то нагло врет, — усмехается Бергман, поглаживая мое колено. — Опять. Знаешь, как наказывают наглых горячих врунишек?

И его рука скользит по внутренней стороне бедра, задирая юбку.

— Розовые, — довольно констатирует он. — Я так и думал.