Книга Ставка на невинность, страница 74 – Саша Кей

Блин, откровенно говоря, трусики розово-сиреневые, но об этом можно было догадаться по цвету бюстгальтера.

А засранец, игнорируя мои потребности, продолжает ласкать чувствительную кожу, не прикасаясь к самой горячей зоне. Он лишь прожигает глазами розовый треугольник.

Черт! Если он не потрогает меня там прямо сейчас, я умру!

Широкая ладонь переключается на мой живот.

Это, конечно, приятно, но, черт подери, а как же мои эрогенные зоны?

Я понимаю, чего он добивается. И если я сдамся, это облегчит мою участь, но хрен ему! Я не стану умолять!

По глазам прочитав мою позицию в этом вопросе, Бергман коварно ухмыляется:

— Игра только началась, Ян. Сегодня я услышу от тебя все, что захочу. И как следует рассмотрю твою татушку.

Он склоняется над моей грудью и, согрев дыханием соски, целует… ключицы!

Мерзавец!

Сволочной Гера дарит влажные поцелуи моей шее, продолжаяпоглаживать живот и чуть надавливать на лобок.

Я не знаю, в чем секрет, но от его практически невинных прикосновений я завожусь, как никогда прежде. Тело ломит в томлении, а Бергман жарко шепчет мне на ухо:

— Как я мечтал тебя поставить на коленки и выдрать за твой ядовитый язык, а потом найти ему более достойное применение…

Твою ж мать! Я-то знаю, что его фантазии совпадают с моими полностью.

Ловлю себя на том, что неосознанно извиваюсь под его рукой, пытаясь подставить под его гуляющую по моему телу ладонь те места, которые уже изнывают. Меня потряхивает, когда Гера снова переключается на бедра.

— Подними на меня свои бесстыжие глаза, Левина! — приказ в его голосе невозможно игнорировать.

Я смотрю в расширенные зрачки, а Бергман сдвигает влажную ткань трусиков, слегка-слегка проводит подушечкой пальца по уже разомкнутым складочками. Они скользкие настолько, что прикидываться недотрогой бесполезно.

Вспыхнувший в глазах Геры огонь завораживает.

Три пальца надавливают на пульсирующий вход в святая святых и… беспрепятственно заполняют меня, вырывая красноречивый стон. Меня лихорадит, я жду продолжения, но Бергман помедлив и не вынимая волшебно растягивающее меня трио, большим пальцем надавливает на клитор.

Свет меркнет перед глазами.

Тело пронзает электрическим разрядом. От клитора тянутся огненные нити к моей дырочке, заставляя ее сжиматься на пальцах.

Шок затапливает мозг. Я, что, кончила? Вот так без прелюдии? С одного нажатия?

Еще содрогаюсь, и слышу голос Бергмана:

— Будем считать, за вязаное платье расплатилась…

Пока я лихорадочно соображаю, что за платье, его пальцы снова приходят в движение. Он подло поглаживает переднюю стеночку внутри и, наконец, накрывает губами сосок, с силой втягивая его в пылающую влажность рта.

Меня скручивает, я уже не играю в радистку Кэт. Мои хриплые стоны заполняют спальню. Я мечтаю о разрядке, об облегчении, дайте мне хотя бы ноги сдвинуть… Но я остаюсь по-прежнему распахнутой под взглядом Геры.

Растянувшись почти на мне, Бергман подключает вторую руку и зажимает пальцами другой сосок. Твою мать!

Ты же обещал выдрать! Так где все?

Но пока я не начинаю хныкать, пытка языком и пальцами не прекращается.

Герман сиротит мою киску, убирая руку, и поднимается.

Смотрю на негопочти с ненавистью. А он раздевается до конца и неторопливо распаковывает пачку с презиками. И ведь не боится, что тело на постели остынет! По насмешливому взгляду понимаю, что он в курсе, насколько я возбуждена, и что мимолетный оргазм не дал мне разрядки.