Онлайн книга «Ставка на невинность»
|
Забурившись обратно, мы распаковываем мою заначку белого полусухого и под Аллегрову костерим на все лады мужиков. Ну и хрен с тобой, Бергман. Вот знала, что мужик, капающий мылом на пол, это зло. Вообще с ним разговаривать не буду… — А давай позвоним его племяннице. Этой, как ее, Эле. Ты про нее говорила… Ухандокавшей столько алкоголя мне, эта мысль внезапно кажется привлекательной. С Элей Бергман я говорить не зарекалась… Мобильник не отвечает, и я натыкиваю домашний номер, который тоже есть на врученной мне на тыквенной вечеринке визитке. Трубку поднимает Роза Моисеевна. Глава 49. Оптика — наше все Едва продрав глаза утром, я чувствую себя средней паршивости. Средней привлекательности и средней живучести. Не та я уже, что прежде. Ой не та… Ну голова не трещит, и то хлеб. Кажется, я по сравнению с девчонками еще вполне себе ничего. Дочь профессора-то ладно, у нее пары с обеда. В крайняк даст своим студентам внезапную самостоятельную. Это несправедливо, но жизнь неравна. А вот Анька… Смутно припоминаю, как за ней приехал ее новый бугай. Он терпеливо топтался в прихожей, пока она, качаясь аки тонкая рябина, пыталась облачиться в верхнюю одежду, а мы с Медведевой с интересом следили за этим увлекательным процессом. — О! Классная стадия, — комментирует Алка, уже томящаяся в куртке. — Сейчас в Аньке самка проснется… И точно. — Я САМА! — отмахивается Анька от помощи своего мужика, стремящегося стабилизировать ее в вертикальном положении хотя бы частично. Надо отдать ему должное. Даже бровью не поведя, он якобы слушается, я сам осторожно придерживает Анькину куртку за шкирку так, чтобы надежда и оплот областной налоговой на клюнула носом в пол при попытке застегнуть молнию. Н-да… Ей к восьми на работу, то есть она уже вовсю трудится, не то что я… Если я прямо сейчас не соскребу себя с кровати, то опоздаю в клинику. Усилием воли превозмогаю нежелание выходить в этот бездушный мир, запускаю кофеварку и отправляюсь в душ. У меня, конечно, не такая шикарная ванная как в доме Бергмана, но водные процедуры все равно навевают эротические воспоминания, приправленные горечью. Вот что ему надо? Что за потребность в кобелизме? Или это я не так хороша, чтобы Гере хватило меня одной? Дура. Как есть дура. Знаю же, что люди не меняются, тем более в таком возрасте. И все эти слежки, звонки — дурь несусветная. Как в двадцать, ей-богу. Можно подумать, мозгов за десять лет у меня не прибавилось. Вот, что я вчера хотела от Эльки? Нарвалась на Розу Моисеевну… Стыдно-то как, господи! Это был звездец. — Алло… — отвечает мне возрастной женский голос, и я теряюсь. — А Элю можно услышать? — Яночка, это ты? — опознают меня. — Да… На заднем фоне слышно: «Мама? С кем ты разговариваешь?» И до меня доходит, что это Роза Моисеевна. — Элечки нет, ее забрал этот мерзкий наглый Тихуил… — сокрушается она. «Мама, зачем ты взяла трубку?» Кажется, это Давид. Стало быть, Роза Моисеевна нагрянула с инспекцией к старшему сыну. — Тогда я позвоню в другой раз, — мямлю я, догадываясь, что жаловаться на Бергмана его маме — это ну такое… — Нет-нет, подожди! — останавливает Роза Моисеевна мой порыв положить трубку от греха подальше. — Я хотела уточнить, когда удобно будет пригласить вас всей семьей в гости? Надо познакомиться поближе, твою бабушку я знаю, а вот родителей почти нет. Я уверена, что они интеллигентные люди, но все же… |