Книга Деспот, страница 36 – Саша Кей

Мучительно соображаю, кто это.

Ах да. Марич.

Мужик деликатно не смотрит на меня, пока я судорожно одергиваю истерзанную футболку и застегиваю джинсы.

Меня накрывает все сильнее. Слезы катятся из глаз, заволакивая обзор. Мне кажется, что стоит только перестать следить за валяющимся на полу Кастрыкиным, как его рука снова окажется у меня на горле.

Вытираю слезы и морщусь от боли. Не поскупился на силушку спортсмен-Андрюша, отвешивая мне пощечину. Место удара горит и пульсирует, даже если не трогать. Меня начинает трясти в прямом смысле слова.

«Черный» достает телефон из заднего кармана и рублено отвечает:

– Борзов. Ворота открыты. Первый этаж, вы нас увидите.

Я перевожу взгляд на окно, но оно выходит на патио во дворе. Я стеклянными глазами разглядываю знакомую обстановку возле бассейна, где мы частенько проводили с Андреем время. Это было в прошлой жизни. Меня тошнит от него, от этого дома.

В гостиной бесшумно появляются несколько парней, некоторые из которых мне знакомы. Вслед за охраной широким шагом входит Марич.

Он сразу находит меня взглядом. Непроницаемое лицо, но я давно знакома с Маричем. И по тому, как заиграли желваки, мне многое понятно. Однажды я уже видела такое выражение у него. Тогда он заехал к отцу после каких-то переговоров. «Они решили, что могут меня нагнуть», – сказал он тогда, отставляя опустевшую кофейную чашку. Отец только кивнул, и больше они не возвращались к этой теме. А через два дня, читая новости окрахе торговой сети и заведенном уголовном деле на владельца, папа сказал: «Зря они. Я бы не стал расстраивать Марича». Кажется, там все плохо кончилось. Вроде бы самоубийством того самого владельца.

– Баба побежала наверх, – отчитывается этот Борзов.

Где-то я слышала эту фамилию, но в голове пусто.

Один из парней отделяется и идёт в указанном направлении.

В два шага оказавшись передо мной, Марич опускается на корточки, осторожно двумя пальцами поворачивает лицо, чтобы разглядеть след от удара, который горит все сильнее. Я вытираю вновь выступившие слезы, и взгляд Марича приковывается к моей шее.

Подозреваю, что выгляжу жалко и ужасно, но мне плевать.

– Сейчас поедешь домой, – спокойно говорит он, но в голосе леденящий душу металл. – Подожди десять минут.

– Я бы еще проверил хату, – вставляет Борзов. – Мне кажется, Максу будет интересно.

Максу? До меня доходит, что речь о Лютаеве. И наконец вспоминается, где я слышала фамилию «черного». Его советовал нанять Лютый. Какой-то мужик, который настолько хорош, что сам выбирает, с кем работать или кого защищать...

Это было вчера. А Марич его уже озаботил моей персоной. Убедил. Быстро.

И только сейчас я в полной мере осознаю, что именно Борзов не позволил Кастрыкину завершить то, что он собирался сделать. Но Борзов инструмент. Так что меня опять спас Марич.

В этой проклятой гостиной – мой жених и мой враг. От кого я ожидала худшего?

Я ненавижу Марича, но я его уважаю. Немного боюсь, но уважаю. Андрея я ненавижу, и ни о каком уважении речи не идет. Я его презираю.

Смотрю на его местами синее лицо, и меня начинает тошнить в прямом смысле слова. С трудом сглатываю, подкатывающий ком.

Борзов как раз убирает ногу, и Кастрыкин так же, как и я десять минут назад, скрючивается на полу, кашляя и хрипя. Я вижу, как наливается кровоподтек на его скуле, и испытываю непередаваемое чувство. Смесь злорадства, облегчения и торжества.