Книга Деспот, страница 37 – Саша Кей

Охранник, отправленный за Леной, появляется на площадке второго этажа. Он волочет поскуливающую тварь вниз. Этот спуск по винтовой лестнице выглядит уже не таким шикарным, как в момент моего появления в этом доме, но не менее эффектным.

Оказавшись среди толпы мужиков, все еще голая Смагина уже не такая смелая. Правда, найдя глазами Марича, она старается принятьвыгодную позу. Похоже, рассчитывая получить поблажки. Вид скорчившегося любовника дает ей понять, что политеса никто не дождется, и мне достается полный ненависти взгляд.

Швырнув Ленку на Кастрыкина, охранник демонстративно вытирает руки о штаны.

Марич все это время молчит. Он грозовой скалой стоит посреди гостиной. Обманчивое спокойный, но я вижу, что плечи его напряжены, а руки в карманах джинсов сжаты в кулаки.

Под хрипы Андрея, шмыганье носом Ленки, хлопки дверцами шкафчиков Марич рассматривает голую парочку своими черными бездушными глазами, и атмосфера раскаляется.

Из кухни возвращается один из охранников. Он несет какой-то пакет.

– Серьезного ничего нет. Только шмаль. Много шмали, – докладывает парень.

Марич кивает, будто для него это само собой разумеющееся, а я медленно перевожу для себя: шмаль – это какие-то наркотики. Не серьезные. Андрей употребляет легкую дурь.

А я глупая болонка.

Кастрыкин не выдерживает напряжения:

– Отец этого так не оставит!

Марич снова переводит свой взгляд на него, и тот затыкается.

– Твоему отцу будет чем заняться. Это я обещаю. Раз он воспитал такое дерьмо, – слова Марича падают камнями. – Ты не просто дерьмо, ты решил тронуть мое.

Лицо Андрея становится белым как мел.

Борзов не стесняется и закуривает в чужом доме, не спрашивая разрешения. Он с равнодушным выражением лица стряхивает пепел прямо на Кастрыкина, а я сожалею только о том, что он успевает остыть до того, как падает на Андрея.

В гнетущей тишине взгляд Смагиной мечется от каменной фигуры Марича до тлеющей сигареты Борзова и обратно.

Меня снова тошнит, и я зажмуриваюсь, борясь с приступом, но вовсе не потому, что боюсь испачкать полы. Не хочу попасть на одежду, в которой мне еще добираться до дома. Хотя… желание сжечь эти джинсы и эту футболку у меня пока только крепнет. Но я продолжаю глубоко дышать ртом, сидя с закрытыми глазами, потому что вид Андрея провоцирует у меня позывы к рвоте.

– Александр Николаевич, пригнали вторую машину, – слышу я незнакомый голос, а потом тихие шаги, застывшие рядом со мной. На плечо осторожно ложится тяжелая ладонь, заставляя меня вздрогнуть и задышать еще чаще.

– Это я.

Марич. Я расслабляюсь и поднимаю веки. Глаза слезятся, но мне видно, что он передо мной на корточках.

– Пойдем, девочка.

Я позволяю ему помочь мне подняться. Он на секунду прижимает меня к себе, это почти похоже на объятие, но меня начинает колотить от ощущения твердого мужского тела.

Марич, будто понимая все без слов, отстраняется и, стащив с себя льняной пиджак, набрасывает мне его на плечи. Я мгновенно заворачиваюсь в него вся. Мне хочется спрятаться, укрыться, завернуться в тысячи слоев.

Найдя в получившемся коконе мои пальцы, Марич берет меня за руку и, крепко сжав ладонь, выводит на улицу.

Уже на крыльце меня одолевает непереносимый приступ дурноты. Я еле успеваю метнуться к перилам, прежде чем меня выворачивает на любимые флоксы Андреевской мамы.