Книга Отказ не принимается, страница 102 – Саша Кей

Человек-топор.

Воронцов же мне еще названивал, пока я ехала в такси, но я наконец сделала то, что должна была сделать с самого начала. Заблокировала его. Отправила в черный список.

Подаренное платье висит на вешалке, вызывая горечь. Действительно наряд «Золушки».

Только вот я не осталась у разбитой тыквы.

Ничего в моей жизни не поменялось. Не из-за чего устраивать драму.

Мама выслушивает Тимкины восторги по поводу сегодняшних детских развлечений и меня ни о чем не спрашивает, хотя ей одного взгляда на мое лицо стало понятно, что я не в порядке.

Вот зачем он так?

Воронцову в жизни не хватает игр и адреналина?

Это подло.

Пока Виктор честно говорил, что его интересует только постель, я держалась. Но в ход пошли намеки на чувства. «Ты мне нужна».

И я купилась. Дура.

Нужно стать такой же циничной как он. Так что спасибо Воронцову за секс-просвет, и на этом наши дороги расходятся.

Одинокая слезинка все-таки скатывается по щеке.

Пытаюсь призвать себя к спокойствию. Все, что нас не убивает, и тому подобное. Мир не рухнул. Это просто первый неудачный опыт, теперь я буду умнее.

И вдруг сердце пропускает удар.

Вспоминаю, как созналась, что Виктор был моим первым, и в груди холодеет.

Он же ведь мне не поверил, правда?

Это, конечно, больно, но так лучше.

Иначе возникли бы вопросы откуда взялся Тимка. А там еще этот пугающий Раевский кружит. Как вспомню синий пронзительный взгляд, не по себе становится. И как Лизу угораздило с таким человеком связаться? Она производит впечатление вполне нормального человека.

Может, я предвзята, но ощущение, что и Егор, и Виктор из одной кудели. А значит, из породы носорогов.

Нет. Все, что ни делается, к лучшему.

Я переживу. Зато и Тимка со мной останется и не привяжется к человеку, который в любой момент променяет нас на другую игрушку. Да и Тиль комне привыкать не стоит. Уж больно лихо Воронцов водит женщин в дом, где живет его дочь. Ему удобно, не спорю, но вряд ли это сформирует у Эстель нормальное отношение к семейной жизни.

Вроде бы все решения приняты, обычно у меня это вызывает прилив энергии, но не сегодня. Чувствую себя так, будто не провела несколько часов на празднике, а вагоны разгружала. И спать я отправляюсь даже раньше Тимошки, у которого открывается второе дыхание, несмотря на часто моргающие глаза. Мама берет ребенка на себя, и я заваливаюсь спать. Боюсь, что опять буду думать о Воронцове, но, кажется, моя лампочка перегорела. Организм не выдерживает накала, и я проваливаюсь в сон, как в кроличью нору, стоит мне только опустить голову на подушку.

А утром жизнь возвращается в прежнее русло.

Последнее, что напоминает мне о «приключениях», я запаковываю обратно в коробку. Это платье не только не для меня, на нем словно остался флер обиды.

И по дороге в детский сад мы с Тимошкой заглядываем на почту.

Пусть Виктор сам носит свой наряд. Украшается бриллиантами. И лежит на шубе.

А я, оставив Тимошку на попечение воспитательницы, наконец забираю свои сапоги из ремонта. Когда сапожник достает с полки мою обувь, я вижу на ней тонкий слой пыли. Просто рука-лицо.

Весь день я, как заведенная, рассылаю резюме и собираюсь с духом, чтобы пойти на старую работу забрать наконец свою трудовую и, чем черт не шутит, получить наконец расчет, если мне что-то полагается.