Книга Отказ не принимается, страница 52 – Саша Кей

Я зависаю над блюдом.

В смысле, разберитесь? Я свою позицию уже обозначила, только она почему-то не устраивает Воронцова. То есть решение проблемы — сдаться ему?

Я не согласна!

Словно в ответ на эти мысли в голове эхом проносится: «Я болен тобой». И я вспыхиваю от внезапно нахлынувши эмоций.

Ну почему Воронцов такой Воронцов?

От тяжких дум меня отвлекают ссыпавшиеся по лестнице вниз, как горох, и с визгом нагрянувшие на кухню дети.

— А где папа? — интересуется, шумно отодвигая стул, Тиль. За время моего отсутствия ее прическа снова превратилась в стандартную детскую «я упала с самосвала», и Тимошки под носом нарисованы шикарные гусарские усы. Зеленым фломастером.

Дурдом.

— Отдыхает, — спокойно отвечает Екатерина.

— Пока Виктора не было, все было нормально, а теперь вот, — жалуюсь я непонятно кому.

— До этого было очень подозрительно, — поправляет меня Екатерина. — А вот сейчас весьма жизненно.

— А после ужина папа с нами поиграет? — допытывается у меня Эстель, сосредоточенно разматывая голубец и перекладывая капусту в тарелку Тимке. Тимка, недолго думая, повторяет фокус, и вся эта капуста оказывается у меня.

— Понятия не имею, — признаюсь я. — Проснется, спросим.

И вздохнув, натыкаю капустные листья на вилку.

Однако и после ужина Воронцов не просыпается.

Время идет, а он все не показывается.

Скоро уже спать ложиться, а раздражающий элемент так и не появляется.

И хотя Екатерина меня на разведку не гонит, я сама не выдерживаю.

Попросив приглядеть за сорванцами, которые рвутся вместе со мной проверить Виктора, я заглядываю к нему.

Тишина.

В темноте наощупь добираюсь до постели. Посветив телефоном обнаруживаю Воронцова завернувшимся в покрывало. Трогаю лоб. Горячий.

Екатерина, похоже, накаркала, его знобит.

Обрядить бы Виктора в футболку,без которой он так эпично отрубился, и засунуть под одеяло, но будить жалко.

Включаю бра над постелью и любуюсь бледным лицом.

Брови нахмурены, такое ощущение, что даже во сне он решает какую-то проблему. Накрываю его пледом, но даже через десять минут поза его не становится расслабленной. Все еще мерзнет.

Вызванная мною при помощи смс Екатерина, в отличие от меня безжалостна.

Правда, по отношению ко мне.

— А я говорила ему, что надо хотя бы иногда отдыхать, а то любая бацилла свалит, — высказывает она, хотя слышать ее могу только я. И добивает меня. — Если не согреется, ложись к нему и грей.

— Что? — это, наверное, обман слуха. — Может, позвоним жене Виктора Андреевича? Ей сам бог велел отогревать мужа!

Я откровенно закипаю.

— Гале-то? — закатив глаза, фыркает Екатерина. — Даже если бы она захотела, в чем я сомневаюсь, не приехала бы. Она уже пару лет во Франции живет. Ждет гражданство.

— Как это? — меня берет оторопь. — А Тиль? Вот Виктор заболел, я всего на неделю тут. Не дай бог, у вас давление скакнет или сердце… Кто за дочерью смотреть будет?

— Ей ребенка никто не доверит. Виктор какие-то указания оставил на счет непредвиденных ситуаций, но Галина туда не вписывается.

— Не понимаю, как Воронцов может запретить матери общаться с дочерью? — я чувствую себя отупевшей, потому что никак не могу постигнуть ситуацию. От одной мысли, что кто-то может помешать мне воспитывать Тимошку, мне становится дурно. А ведь он не родной мне сын. Что будет чувствовать настоящая мать, я даже представить боюсь.