Книга Дерзкая на десерт, страница 20 – Саша Кей

Я жду, что кухня шеф-повара будет просторной, светлой и полностью из нержавейки. Однако мои ожидания оправдываются только по первому пункту. Здесь действительно свободно, можно танцы танцевать.

А вот интерьер… Скорее, что-то в стиле прованс. Очень мило.

Особенное внимание привлекает стол.

Я тоже о таком мечтаю.

Большой, наверно, человек на двенадцать, из настоящего дерева. На нем видны прожилки других цветов, и весь он будто пронизан теплом и уютом. Рука так и тянется погладить цельное древесное полотно.

Да уж… За таким столом грех не постонать…

— Я думал, ты начнешь со спальни, — раздается позади меня насмешливый голос.

Оборачиваюсь к Владу и с прискорбием отмечаю, что отвести от него взгляд очень тяжело. Подлец вышел ко мне в одних джинсах, бесчестно демонстрируя идеальный торс. И выглядит он даже лучше, чем на видео из интернета.

А еще Козырев без рубашки выглядит значительно мощнее.

Да я, разувшись, оказалась без каблуков, и вот теперь мне вовсе не кажется, что я высокая.

— Почемуя должна была начать со спальни? — переспрашиваю я, готовясь отвечать на очередную непристойность.

— Потому что там ожидает кое-кто еще, и ему ты точно не скажешь: «Нет!».

— А вот и он, — Влад смотрит вниз, и я повторяю за ним.

И вижу его, отирающегося о штанину.

О нет! В самое сердечко!

— Как его зовут? — с придыханием спрашиваю я, не в силах отвести взгляд от крупного сиамского кота с выразительнейшими голубыми глазами на подкопчённой мордочке.

— Сева.

Что? Как можно было его величество назвать Севкой?

Боже мой, какое кощунство!

— Сева, — спрашиваю я, любуясь темной шерсткой, переходящей в кремовую. — Ты Мойдодыра читал?

Давненько меня не обливали таким презрением, но я уже все. Жертва домашнего абьюзера. А по Севастьяну видно, кто в доме хозяин. Впрочем, меня вполне устраивает высокомерный взгляд кота, лишь бы дал себя погладить.

Я наклоняюсь и с трепетом провожу кончиками пальцев между ушами.

— Он кастрированный? — спрашиваю я, потому что уже прикидываю, как его стыбзить.

Надо видеть, как на меня смотрит Сева. Более того, он на меня шипит, топорща усы.

И когтистой лапой на меня замахивается.

Я растерянно смотрю на ржущего Козырева.

— Алла Георгиевна, мужиков тебе доверять нельзя.

Я оглядываюсь на кота, уходящего в сторону миски, всем своим видом показывающим степень негодования, и вижу солидные меховые комочки.

— Боюсь, ты надолго потеряла его расположение, — продолжает посмеиваться Влад, обнимая меня, но я этот момент пропускаю, как не важный, потому что прямо сейчас мое сердце обливается кровью от мысли, что я не смогу запустить пальцы в эту шикарную шкурку.

— А можно его как-то задобрить?

Я уже рабыня голубоглазого монстра и тирана.

— Вообще-то, Сева, как любой порядочный сиамец, очень злопамятный, а ты нанесла ему серьезное оскорбление…

— Что? Совсем никаких шансов? — канючу я, глядя как дергает в мою сторону спиной кошак, и хвост его извивается как змея.

— Можно, и если будешь хорошо вести себя вести, то я покажу, как.

Я наконец замечаю, что Козырев находится непозволительно близко, смотрю в наглую физиономию с возмущением и попадаю в плен таких же ярких голубых глаз.

И вот тут-то мне становится по-настоящему не по себе.

Меня обволакивает горьковато-солоноватый запах геля душа. Я чувствую сильную руку, обнимающую меня за талию. Вижу, что некоторые побрились, и вспоминаю незабвенное: «И тот, кто наночь бреется, на что-то все-таки надеется». И как-то в таком ракурсе очень острые ощущения вызывают грубоватые подушечки пальцев, невзначай прогуливающиеся вдоль выреза на спине.