Онлайн книга «Порочные сверхурочные»
|
Только почему Дмитрий Константинович ничего не говорит про мое письмо? Наверное, уже отдал распоряжения… Лифт добирается до пятого этажа, и я рвусь покинуть кабину, только это у меня хреновато выходит. Так и не посторонившийся Соколов преграждает мне выход рукой. — Корниенко, это все? Ты ничего не забыла? Несчастно смотрю на него. А! Ой! Я в таком трансе, что чуть не убегаю без папок. Протискиваюсь мимо раскаленного мужского тела и хватаю стопку, балансирующую на поручне: — С-спас-сибо, Дмитрий Константинович… — блею в лучших традициях овец и мчу на выход. Не останавливаюсь, пока не добегаю до родного кладбища интеллекта. Вручив свою ношу девочке, отвечающей за архив, я смываюсь в туалет. Тут-то я точно босса не встречу. Жаль отсиживатьсяв толчке весь день не удастся. Светлана Анатольевна бдит. Плещу в лицо водичкой, чтобы успокоиться, а сердце все равно танцует лезгинку. Господи. Это что сейчас было? Соколов, конечно, зверь, но я и сама отожгла… Захочешь — не придумаешь. И тут меня озаряет. О, нет. Нет, нет, нет! Он же не мог подумать…? Я лихорадочно воскрешаю в голове текст рассказа. Героиню я назвала, естественно, Мария, а главного секси-героя с членом по колено… тададам! Дмитрием. Членоносец-Дима был боссом скромной стажерки Маши и быстро сделал из нее нескромную… И сцена в лифте там тоже была… Как раз с минетом. Горловым. — Ыыыыы, — вою я, пугая девчонок в туалетных кабинках. «Корниенко, это все? Ты ничего не забыла?» Мляяяя, а я папки схватила… Мне пиздарики. Глава пятая Вцепившись одной рукой в волосы, я судорожно скроллю на мониторе свой рассказ. Не будем сосредотачиваться на неудавшейся позе, и так феерии достаточно. Где тут было? В самом начале, кажется. Вот. «Двери лифта захлопываются, отрезая нас от всего, не имеющего значения. Только я и он. Дмитрий сдергивает развязанный галстук, болтающийся у него на шее дохлой змеей, и убирает в карман. Он слишком близко, в глазах его горит огонь похоти…» Мамочки, я серьезно так написала? «… и он заставляет мои трусики намокать. Прислонившись к прохладной стенке кабины, я смотрю, как босс делает шаг ко мне, и понимаю, что то, что мы начали в переговорной, продолжится прямо сейчас. Под его требовательным взглядом я опускаюсь на корточки и берусь за пряжку ремня, ощущая под ребром ладони вздыбившуюся плоть…» Это капец. «Вздыбившуюся»? А чего не «взъерепенившуюся»? Я бездарность… Оставив в покое свои волосы, я закрываю глаза рукой, но через раздвинутые пальцы дочитываю абзац. «… плоть и выпускаю ее на свободу. Повинуясь властной руке, надавившей мне на макушку, я облизываю губы и скольжу ими по толстому члену, заглатывая до конца…» Мать моя женщина! Соколов от меня этого ждал? Аж испарина выступает. Не дождался бы. Я тут карандаш в рот беру и давлюсь. Куда мне горловой? Но вообще… гендир реально думал, что я обслужу его в лифте? Меня вдруг бросает в жар. То есть он вот представлял, как я у него буду отсасывать? И в брюках выпирали не руки, сжатые в кулаки? Заставляя меня нервно сглотнуть, воображение подбрасывает мне картинку, как я обрисовываю кончиком языка головку, ласкаю уздечку… Темные глаза Дмитрия Константиновича почти чернеют, а у меня в трусишках становится мокро… Дыхание учащается. Господи, я извращенка. Разумеется, я бы не стала такого делать, но в этом что-то есть. |