Книга Хозяин. Барин, страница 61 – Виктория Волкова

— Не бойся, девочка, — шепчет куда-то в темечко. — Я все делаю аккуратно. Просто расслабься и наслаждайся моментом.

— Д-да, — стучу зубами. И снова слышу в каждом слове двусмысленность.

На обратном пути я опять вминаюсь всем телом в бедра и спину Лютова. Ощущаю его тепло и сама не понимаю, когда стала одним целым с этим огромным мужиком.

*Владимир Михайлов — бывший муж главной героини романа «После развода. Мужик из ниоткуда»

Укладываю Аню спать. Она тараторит, рассказывает о бабуле Тае, с которой играла в кукольное чаепитие и читала книжку.

Улыбаюсь через силу, кручу дочку, будто в танце. Ищу хоть какие-то следы побоев. От Беляева можно ожидать что угодно. Но синяков нет, слава Богу.

— Ты говорила, папа тебя бил? — бросаю осторожно.

— Да, по попе! — горестно всплескивает ручонками Анечка. — Гововил, что я в тебя. Квасивая, да? — кивает головой дочка.

— За что? — прикусываю губу. Боюсь разреветься при ребенке.

— Я шпала. Вдвуг свышу, папа на кровати пвыгает. Я к нему вошва и скавава: «Хватит беситься!».

— А он? — улыбаюсь сквозь слезы.

— Выгнал меня из комнаты. Гововит, не мешай спать. А я гововю — ты въевшь. А он удавил сильно… А я же слышала, мама… Он пвыгав! А меня побив!

— Один раз? — уточняю на всякий случай. Но картина теперь ясна. Видимо Анечка слышала, как скрипели пружины матраса…

У Беляева кто-то есть. С кем-то он развлекался в ночи. Какая-то дама прибегает в ночи. Наверняка соседка. В нашем тамбуре живет одна. Бедовая, незамужняя.

Неужели Никита с ней зажигает? Ой, мамочки! Может, когда мы с ними жили, она тоже его навещала? Или он ее? Слишком безжалостно муж выгнал меня из дома! За что? Почему? Из-за Милены? Глупости какие…

Но мне уже все равно. Правда!

В который раз удивляюсь, как из близкого и родного Беляев в один момент стал врагом, способным на все. Зачем ему Аня, если гуляет напропалую? Мне досадить?

— Мамовка, а мы бовше не вевнемся к папе? — обнимает меня дочка.

— Нет, малыш, — целую в бархатистую щечку. — Папа теперь будет жить отдельно… — объясняю, а сама пытаюсь понять, насколько отдельно.

Если опека вмешается и лишит его родительских прав? Но за халатное отношение не сажают. Беседу воспитательную проведут и все.

«Это мечты, Лида!» — обрываю дурацкие фантазии. Надеваю на дочку новенькую пижамку с мишками и зайками, укладываю в постель.

И в который раз удивляюсь, как быстро и точно исполняются указания Лютова. В небольшой комнатке, напротив Юриной спальни, уже стоит детская кроватка, на полу лежит розовый ковер, а в углу расположился самый настоящий кукольный домик. Все эти вещи когда-то служили Стефании, а теперь по щелчку пальцев хозяина обрели вторую жизнь.

— Завтра еще балдахин повесятс короной, — улыбнувшись, принял работу Юра. — Ане понравится…

А у меня в душе раздрай. Словно ураганом сметает из головы все мысли. И остается только одна.

Так можно? Да?

Внутри все дрожит от предчувствия неотвратимой развязки. Нет, меня к Юре тянет. Но страшно подумать, что было бы…

Осекаюсь на полуслове.

Накрываю Анютку тонким стеганым шелковым одеяльцем. Читаю на ночь сказку, а сама даже не представляю, как себя вести. Свидание у нас, или сразу… без прелюдий?

От одной только мысли накатывает тошнота.

Нет. Я не могу так. Надо Юре сказать… Объяснить… Он поймет.